Н.С. пришел практически никакой, зато с добытыми мамонтятами. Смешно вообще-то, когда ругаемся, это же поверхность, и устали, конечно, оба; и еще - за последствия перестало быть страшно. Ну, как если правая рука ругается с левой, а сатир с подсвечником.
Это только выражает, но совершенно ничего не меняет.
В общем, я его покусала за плечо и накормила тефтелями с остатками макарон,
если сегодня про нас мультик, то в стиле "Ветер вдоль берега".
Или нет.
Иногда я бы хотела быть кем-то еще, чтоб посмотреть на нас снаружи.

Н.С. заявил, что близок к материться и хочет напиться, поэтому завтра принесет две бутылки конька и гранатовый сок, и не волнует. ))
Хороший. ))

Почему последние дни года - это всегда ад, Босх, Кафка, Кэрролл, галеры и выживать?

Сходили на д.р. Лисы,
там было многолюдно, шумно, шампанско и салатно,
и репутация - великая сила: Лисе дарят чайные наборы, и кофейности, и разнообразно уютное.
А я успела съесть вкусного, половить кусочков информации, побыть нелогичной, поваляться на полу, пообниматься с корзиной мандаринов, пообщаться с хорошими, пожонглировать чем попало и погладить черную кареглазую кошь.
Миа.
Лиса все время была равномерно распределена в пространстве, а на прощанье кормила конфетками.
С Торраром - прекрасно и с полуслова, как давно не,
я ужасно по этому ощущению соскучилась,
общность, общее - вот что это такое.

И вот ВВЧ тоже: внезапно звонит поздравить с наступающим, рассказывает, что охренел от болезней, что приехала Марьяшка, что НГ он встречает со Славяной и ее родителями, за городом, и мы обсуждаем алкоголь и баню, и смеемся, и я говорю: может, позовешь меня на свидание? А он: да, давай второго или третьего; а я: ну, лучше второго; а он: я тебя очень люблю и очень скучаю всегда; а я: ты же знаешь, что взаимно.
Но вот не складывалось же встретиться.
А значит - было не очень надо. А когда будет правильно, сложится.
ВВЧ говорит громко, в его голосе усталость и радость, а я говорю сбивчиво и оживленно, и передаю привет его чудесному отцу.
И совершенно не представляю, когда на самом деле увижу ВВЧ. ))
(он, кстати, какой-то итальянский суп обещал приготовить для меня, со специальными булочками, надо напомнить)).

... и открытка, на которую пришло извещение, оказывается от  Orlic; мы с Н.С. приходим на почтамт дважды, чтобы ее забрать. Без пятнадцати семь там очередь, как в муравейник во время дождя; без пятнадцати десять - пусто, как соответствующая костяшка домино. Открытка в конверте, который нельзя разорвать, только растерзать,
она ахроматическая собой и двуслойная смыслами,
почерк аккуратный, почти каллиграфический;
и она из Москвы, где вот буквально только что горел кусок здания МГУ, -
она "один в поле", и ветер, и зонтичные растения, и где-то рядом - по ассоциациям - Анри Руссо-Таможенник. Роща укропа, хвощи, мезозой, подумать только, и цитата из И.Бр. - из "Сохрани мою тень" -
то есть того самого, с которым я улетала из Москвы в этом декабре,
и "берегите себя" -
ну-у, я стараюсь, если под "беречь" не подразумевать "хранить в пустом прохладном месте"...
Стоп. То есть нет.
Я же не стараюсь на самом деле.
Слишком привыкла верить (знать?), что меня берегут. Оттуда. И здесь.

... Орлик, спасибо. )
Филологические открытки - это такой поджанр эпистолярного, и на границе с концептуальным искусством. ))

(кстати о последнем, Н.С. тут его ученики подарили разного, полный мешок, и среди прочего там две апельсинки, и на одной написано "яблоко", а на другой "мандарин"))).

... думать о - нет, не так - вспоминать о;
быть везде своей - нет, быть всем своей - и быть ничьей;
иногда быть ничьей значит быть чужой, а иногда - быть посторонней.
Очень много способов быть неравнодушной.
Очень много способов принадлежать.

И страшно оказаться не холодной и не горячей, а той, что тепла.