Враждебность окружающей среды - примерно 245 градусов Кельвина. Что эквивалентно минус восемнадцати по Фаренгейту. Ветер, ясно, антициклон, сдохнуть. Но вечером я еду в Челябинск. Штаны, штаны, термос, "гром", лишь бы автобус не примерз к трассе и не умер посередине,
в ночь с пятницы на субботу обещают минус тридцать восемь по Цельсию, где бы достать скабу из шерсти менкала и трехслойное угуландское лоохи? У меня лоохи однослойное и с дырочками. Зато очень красивое. А из шерсти менкала только стельки и стилистически неподходящий палантин.
Минус три и снег? Так выглядит РАЙ!!

Если честно, хочется сидеть на кухне Дома у Моста, и чтобы Чешир пел, Финичек читала стихи, а Виконтик рассказывала всякое. И пить кофе со вкусом бумажного фильтра, какого со мной не случалось ни разу после увольнения из "Кофе Хауза". И по кусочку сыра, медленно превращающемуся в археологическую ценность, видеть, как течет время.

Умные животные: 1) не живут в Якутии; 2) впадают в спячку.
Глупые животные: 1) идут на работу; 2) едут в Челябинск.

Теперь так. За сегодня я: подверглась профессиональной чистке зубов; увидела хороших людей; временно изъяла у Чешира свой рюкзак.
Надо еще: доделать Йандекснорму; написать письмо начальству; добрать по аське остатки интервьей и соорудить статью; съесть овсянку; смириться с необходимостью вторых штанов; пополнить подборку стихов; съездить подписать документы; отправить две открытки; купить подарок Виоле.
Уыыыы.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Про глаза.

1) Сегодня перехожу с двух капель на один гель "видисик". Вя. Эта радость предстоит мне четыре раза в день в течение двух недель.

2) Наблюдаю у себя последствия условных рефлексов. Регулярные фантомные желания и автоматические порывы.
То есть я уже почти привыкла к тому, что вот встаю с утра и сразу ВИЖУ. Но вечером, приходя домой, или совсем поздно ночью, ложась спать, тянусь снять линзы. Прямо вот не думая подхожу туда, где раньше жил раствор, и уже собираюсь лезть пальцами в левый глаз, - и тут вспоминаю.
И блаженство.
(но неужели мне придется сорок лет ходить по пустыне, чтобы забыть?).

3) Сегодня тетенька-врач в центре медицинской профилактики, глядя, как я расписываюсь на договоре и расшифровываю подпись, сказала:
- Ничего себе! У вас такой мелкий почерк! Прямо бисерный. Наверное, у вас хорошее зрение. Ого. И буквы, как печатные!
Меж тем, я писала небрежно и по моим меркам крупно; и почерк этот у меня сформировался уже в период очень прискорбных диоптрий.
... а сейчас я постепенно привыкаю писать, не наклоняясь к листу. И читать, держа книгу далеко от морды. И отодвигаться от компьютерного стола. Это довольно трудно.
Оказывается, очень много повседневного многолетнего зависит от остроты зрения. И пластика.

4) Вблизи, конечно, все еще плавающее. И периодически туман. А иногда такое... в общем, глаз - как зум в фотоаппарате: чуть отдаление, чуть приближение, изображение расплывается совсем, потом ловится фокус, идет настройка. Это странно и страшновато. Но любопытно.

5) Теперь, когда отсчитываю деньги, руки приходится держать на отлете. Выглядит, должно быть, забавно.
Зато можно рассматривать людей. На улице. И на той стороне улицы. И в трамвае, едущем мимо.
И играть в одно из моих любимых: а какой художник нарисовал бы вот его? а ее?
(очень много Репина, довольно много Мемлинга, чем зимее, тем больше Брейгеля, забавно).