про мой УралКон.Вернулась с УралКона. Там было бледное небо, и Большая Медведица прямо над головой, и свежий воздух, и березы, и газоны, на которых из-под прошлогоднего уже робко проклевывается первое зеленое, подорожник и что-то там еще, остановиться и рассмотреть было некогда; апрель похож на тихий зов, который слышишь сердцем, и ни разговоры, ни песни, ни пьяные крики, ни тревога, ни суета не могут заглушить его надолго.
Вернулась с УралКона. Там было странно. Там были такие люди и такие фотографии, такие слова и действия, такие ошибки и попадания, что маятник качался от триумфа до скорбей, от боли до радости,
и, в общем, мой УралКон был конвентом в стиле тотального экспрессионизма. Экспрессионизма третьей степени.
... и впервые в этом году ездила на электричке.
И ходила в сандалиях.
... и пейзажи, которым не устаю радоваться; я еще не привыкла, что лес состоит из деревьев, что я могу видеть узоры на коре, хвоинки, и вот где если на доме крыша обшарпанная. Или еще что-то. Детали мира.
И то, про что поет Тикки:
"Земля и небо без конца -
Вот дар младенцу от отца".
Земля и небо без конца. Да.
И песня про Божий план.
- Вот, собственно, наша пропаганда.
- Мир вокруг нас - весь пропаганда. Сложно добавить что-то еще.
- Но можно расставить акценты.
- У Бога есть план. Но отсыпает Он его не всем.
- Отсыпает всем. Но приход у всех разный.
... и нервность, конечно же, и косячность, и раздолбайство;
и спасибо Мафею, ШаТи, Квадрику, Паше и Мольке - моей прекрасной группе регистрации,
и Варкендеру, который научил меня взаимодействовать с рацией,
и Вере-Крабику, и Каннибалу, огромное,
и Дени, и Разию,
и восьмой комнате,
и всем, кто заботился, понимал и принимал. И когда я срывалась.
А моей неадеквати хватало. ((
К сожалению. ((
Ну, и не только моей, и истерик.
Я уже писала. УралКон в стиле тяжелого экспрессионизма.
Н.С. сказал так: "Негативные эмоции ярче, но они ситуативны. А позитивные останутся в качестве воспоминаний".
Спасибо Н.С., который был рядом, зримо или незримо,
обнимал меня и кормил,
а в ночь с пятницы на субботу побрал из беседки, когда я заснула в ней, завернувшись в одеяло.
А заснула мгновенно и вмертвую. Сочетание свежего холодного воздуха и дикой усталости.
И еще он подарил мне шняжку. Такую треугольную полуювелирную нашейность, про небо и фотографии, я ее еще буду думать; и она - единственное, что я увезла с УралКона.
Не успела никому купить подарков.
Вообще не успела ярмарку, и можжевеловые пуговицы Скифа почти не нюхала; мельком просмотрела стол Сэнни и тот, что напротив, на бегу померила пару штук, но на понять и захотеть мне не хватило времени.
Ничего толком не видела. Жаль.
... и на ЧГК толком не была. А была службой передвижной регистрации "Ночной рыцарь", прикованной к рации, как к галере. Чуть-чуть побегала ласточкой, а потом, сбагрив рацию Квадрику, прочитала два чОрных тура сорванным голосом. И все. И сквозь дискотеку. Дискотека - это ненависть, да;
но и радость.
Радостно, заглядывая в наш душный зал, видеть его переполненность - двенадцать команд, с энтузиазмом отдавших себя бланкам, карандашам и интеллектуальным построениям. Это в первую-то ночь конвента. И радостно-злорадно, закрывая дверь в большой зал, откуда чудовищно громкая чудовищно немузыка, видеть там максимум человек пять. Однозначная победа. ))
Из мероприятий, к которым я имела отношение, случилась еще презентация "Школы в Кармартене";
ящитаю, прошло задорно и удачно.
Только турбуленциум хоррибиле развалился в процессе, и безмерно жаль. Очень хотелось съесть его постфактум.
А так - спасибо всем, кто был нами и был с нами, кто помогал, интересовался и задавал вопросы,
и вот Тильберт было очень приятно видеть,
и я, когда дочитаю Пелевина, переключусь на "Миры Крестоманси". ))
... и перлы.
... и Ночь Сказок, на кусочек которой я успела; было темно и весьма Домно, и ощущение, что каждый так или иначе говорит про себя. Опосредованно или даже непосредственно. Я рассказала про Аннунциату, а потом про Рыжую Ханну, экспромтом. У дико уставшей и глобально невыспавшейся меня плохо получаются экспромты. Зато хорошо и интересно получается ощущать. Особенно в темноте. Люди, которых я знаю, были зыбкими, и одновременно людьми, которых я не знаю, и чуть-чуть не такими, каких я знаю, сразу предсказуемо и неожиданно, и очень интересно. )
Сэйдж молодец. ) И обидно, что я не смогла прийти на этюдник.
Много всего. Сейчас уже не рассказать.
Люди, на которых интересно смотреть. Психологические этюды. Концерт Эжена, и когда звучит "У смерти голос ребенка", я теряюсь между собой сейчас и собой десять лет назад, и растворяюсь, и незримо плачу;
и роза, которую подарила мне ШаТи (а Паша сказал: "Ирландская роза кусает голландскую"),
и кольцо с гравировкой, и спиртные напитки, и курить на скамейке перед шестым корпусом,
Чешир говорит: "От тебя пахнет поэтическим романом",
я думаю о нелепых и о разном,
свои чаи и кофе я пью из кружки, которую подарил Л.Л., и от этого тепло.
И еще тепло от того, что у меня в ухе серьга Искорки.
Меня ловят, помогают, угощают, поят, кормят, гладят, понимают, принимают и прощают, говорят хорошее, и это единственное, чем я держусь. То есть множественное, но единственное,
и это именно то, что мне нужно,
Маркус приезжает в три часа ночи и привозит коробку пиццы, а на следующий вечер, когда я срываюсь на плач от свеженанесенной обиды и неутишимой боли, обнимает меня, бескорыстно заверяет в прекрасности и своей любви, пьяно целует руки, а потом притаскивает менестреля, это Квэтран, Квэтран поет "Контрабандистов", это не возвращает мне душевного равновесия, но становится легче.
Эролин рисует в блокноте сов, и одну из них вышивает Тикки на своей чудесной джинсовой юбке, похожей на карту мира - не знаю, почему;
Скапи приносит мне зеленый чай, и я чудовищнейше обжигаю рот,
бутылки со спиртным ходят по кругу, гитары ходят по кругу,
громко, но зато можно потеряться, стать чистым восприятием,
внезапно понять, чем был для меня "Титаник",
любить, раздражаться, задавать бестактные, говорить о поверхностном и глубоком, продираться через тернии формулировок к неведомым звездам,
слова и люди, люди и слова.
Неадеквать.
Ласька - это коктейль, нежность и жестокость в пропорции один к одному.
И две косички, заплетенные Сильтар.
Свежий воздух. Во всех смыслах.
Песни Кати Гопенко, и вторая половина концерта Лоры и Чешира, и трио в финале - разумеется, "Дорога на юг", это свет и очищение, и мы стоим, обнявшись с Тильберт, и это одна из немногих минут тишины;
и наблюдать за Лорой Московской - одно удовольствие;
и концерт Тикки, который я не могу пропустить никак, я оглушена, я решаю еще какие-то вопросы, и половина проходит мимо, но вторая половина наполняет меня, и я даже пытаюсь танцевать, хотя не умею. Но очень хочется танцевать! Прыгать. И большой вопрос - как я еще не падаю. И неисповедимы пути гомункулуса в Дамаск.
И Чеглок, который заваривает мне кофе,
и Хыз, наливающий вина,
и великолепнейший Хунта - оплот спокойствия, принятия и тепла, запас бананов, мандаринов и виски, бесконечная щедрость, и если я воплощаю понятие "задерганность" ("раздерганность"?), то он воплощает полностью противоположное.
И еще люди, которых не перечислить всех,
и брат Жан, который поет в коридоре первого этажа и камерно, пока остальные поют в подвале и громко,
и Маркус с Сэнни,
и песня про бричку - украинский вариант "Дилижанса",
и Фолко, который отжОг на открытии,
и - еще раз наши, в первую очередь это Сильтар с Виконтом, и Квадрик с Пашей, и Дени, и вот Мерит, с которой мы жили в одной комнате.
... и Финик.
И ее "Вот теперь я очень хорошо понимаю Хенну",
и ее гордость и мудрость,
а я теперь знаю, что не зря распечатывала стихи.
Есть те, кто меня не бросит. Никакую меня.
Это важнее всего.
Сильтар говорит: Ласька, в сущности, это не наше дело.
А я отвечаю: поскольку это касается Финика, то мое.
Я знаю, что выгляжу нелепо и ужасно по-дурацки, и слабо, и что я не умею бить людей, и даже теоретически не знаю, как это делается, но не могу иначе. Ужасно глупо. Но я делаю. Мой персонаж на игре сделал бы. Мои персонажи вообще свободнее и непосредственнее меня, хотя, казалось бы, куда еще непосредственней...
... в общем, потом Финик сидит в нашей комнате, мы говорим о стихах, о личном и общем, о поэте и толпе, о лопатах и болотах, о жизни и чувстве вины,
мы - это Финик, Сильтар и я,
где-то поют, где-то гуляют, где-то вечеринка,
а у нас час до открытия - час тихого, печального и мудрого,
Н.С. спит на той же кровати, где сижу я, и это один из редких сейчас моментов близости.
Мой УралКон - это УралКон истерик и боли,
УралКон признания и любви,
УралКон работы,
УралКон людей и слов,
я не рассказала еще про поэтический турнир, и как прекрасен был Эжен в роли герцога Карла Орлеанского, и какое все живое и настоящее, бьющееся и остроумное, и какой из Егора Белоглазова офигительный Франсуа Вийон, и какая ясность, и какой предел, и какие за окном березы, и как трясет от не-стихов, и как все человечно -
пока не звучат слова "Поднимите руки те, кто НЕ считает, что это хорошо".
И это трещина через мой мир.
И это удар в спину, и потом будет еще один,
я вылетаю из зала, потому что нельзя так с живыми,
"я рублю этот узел",
мне чудовищно,
я буду потом много плакать и много разговаривать с Квадриком и Н.С.,
и снова через тернии формулировок,
это настолько далеко от доброты в понимании Горбовского, что мне невыносимо,
а ведь там еще Редфайер...
"Этому я не буду у тебя учиться. - Да не учись, мне-то пофигу".
Вот так.
Не одна я рублю узлы.
Кровь хлещет прозрачная, как небо, и потому не видна.
Это тоже УралКон.
И зеленые глаза Дианы,
и разговоры с Канни,
и душ по утрам,
и тысяча вещей, о которых не рассказать,
это мой УралКон.
УралКон пониманий и признаний,
УралКон людей,
УралКон приятного и неприятного,
приятных и неприятных,
УралКон всего.
... и да. Сильтар свешала совершенно гениальную фотосессию, про персонажей и игроков, и я там тоже была. "Ласька в черно-красном и Ласька в черно-синем - одна и та же Ласька". И мне наговорили уйму приятных вещей, но даже не в этом дело, а в том, что это действительно очень про нас.
И я теперь хочу все то же самое в интернетах.
И пару-тройку распечатанных фотографий себе в личное пользование.
... невразумительный пост.
И я очень устала.
И. Люди. Спасибо вам огромное.
Я постараюсь больше так не.