К вопросу о пугающих и хтонических образах. Я часто вспоминаю, что один из самых ярких кошмаров моего детства - Серебряное копытце; а ведь еще Бажов заронил в меня идею, что Уральские горы (Полоз, ага) в любой момент могут ожить и поползти. То есть всех нас передавить. Это меня не слишком пугало: Смерть, Посмертная Вечность и Ядерная Война все равно были страшнее. Но тем не менее.

А еще раньше был период, когда я боялась Мойдодыра.

Детские книги учили: в любой непредсказуемый момент привычное неодушевленное может стать одушевленным, обладающим волей - и вдобавок таким, которому что-то от тебя надо.
От Мойдодыра всего один шаг до "девочка-девочка, гроб на колесиках уже едет по твоей улице" и прочих аналогичных страшилок с участием кровожадных простыней, плотоядных лифтов и себе-на-уме домов.

Почему я об этом вспомнила? Да потому что думаю о Кубере. И о его Атрибуте - возможности сопрягать одушевленное с неодушевленным.