Это большой корабль, трансокеанский лайнер, как в прочитанном "Господине из Сан-Франциско", и на палубах - смех, танцы, карты и спиртное, разговоры и дела, они вместе, им хорошо в свете, дыму и пьяни.

А я - за бортом, в ледяной воде, от которой почему-то не хочет останавливаться сердце, я успеваю плыть за этим лайнером (по законам сна, это иррационально, но я легко выдерживаю эту скорость), я ловлю улыбки, смех, обрывки разговоров, жадно... Изредка кто-то склонится ко мне в темноте, скажет: "Ты еще тут? Вот здорово! мы тебя любим, ты не забывай!", протянет бокал, немного поговорит и уйдет.

И мы дальше плывем. Я и лайнер.

Вот так я и живу, не мешаясь в дела и разговоры, за бортом - вот именно! - вне мира, отгородившись, нагородив заборы слов и причин, не слушая и не давая советов, в жажде и голоде, но не отдаюсь ничему, я же сама прыгнула с лайнера в эту воду, а они, те, что остались, и не замечают, что меня нет рядом с ними, все идет, как и должно быть, никто не протянет мне руку и лестницу, не вытащит на палубу, потому что дело спасения утопающих... а у меня слабые руки.

Если я утону совсем, они немного поскучают и забудут, наверное. Будут регулярно поминать, ритуально произносить, немного жалеть. И говорить: как глупо, что она прыгнула с лайнера.

В изоляции - плохо. Иначе - наваливается столько слов, дел и обещаний, что мне просто не поднять. И что делать прикажете?

Вот вопрос: заметят, если я просто исчезну? И что скажут?



Сорока, здорово, что ты снова здесь и на швязи!!