Достойный еще не-финал всего безобразия.

Часов в одиннадцать я слопал желтую кислую грушу, вздохнул и отправился звонить Канцлеру. Невесело каяться. Получил порцию свежих новостей, пару сплетен и несколько ехидно-сочувствующих комментариев. Что в Канцлере хорошо - понимает с полуслова (особенно если уже раньше кое-что прочитал у-мылом и сопоставил два и два) и называет вещи своими именами. В итоге мне кинули Таро, и я немного успокоился. Пришла бесшабашность-того-кому-уже-нечего-терять и немножко злости.

И глупых идей поубавилось. "Ежики из головы-то повылетели", вспоминая все того же Канцлера.

Я немного полистал подаренного Максом "Хаббу Хэна", послушал Хемулей ("Где-то карты и вино, а где-то холодно и темно..."), ухватил "Имя розы" и отправился дрыхнуть.

Головой на запад на этот раз.

Снов, кажется, не было (во всяком случае, я их не помню) - что, в общем, хорошо. Самое удивительное - проснулся я САМ, без будильника, минут в десять девятого (чего со мной не случалось последние лет пять) и притом абсолютно выспавшимся.

Были или не были, жили или не жили... Не вешать нос, Бене Марины... Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. И пей круг. Так? )))

Чудеса, да и только. Злой и потерянный я, обошлось без рыданий в подушку и хлопаний в обморок, зато с абсолютным равнодушием при мысли об одиночестве и свободе, уже хорошо. И сердце щемит.

А я-то уж думал, что давно утратил способность что-то чувствовать.

А завтра я еду в лицей осуществлять гуманитарную помощь Айше. И Инквизитора волоку.

И не забыть взять книжку про стекло и фарфор, будь он бен ладен.

Млели бы асфодели. Симон познал Софию в проститутке. Чей брак был в Кане Галилейской?

Туманно и немножко Гумилева:

"Я за то и люблю затеи

Громовых военных забав,

Что людская кровь не всятее

Изумрудного сока трав" (с).