Это был день-хыдыдыщ, с того самого момента, как я вышла из Белинки и поняла, что в УрГУ сегодня не вернусь,
тетрадка и бейджик болтаются в сумке,
планы на какао с Катькастрофой и чайчик в Марикьяре сегодня можно перечеркивать,
одна связка чужих ключей уходит, другая связка чужих ключей приходит,
голуби появляются вперемешку с смс-ками,
холодно и бесприютно,
какой-то кедровый бальзам плещется в бутылке и потом ударяет в голову,
кварталы вокруг краеведческого музея и памятника Малышеву на полтора слоя покрываются моими разговорами с Е.С. (или - его разговорами со мной?),
мне уже не хочется плакать, только жаловаться и материться*,
и нет лучше способа успокоиться, чем успокаивать других,
потом звонит сестра, и ее звонок перекрывает все - как козырный туз, которого лучше бы в колоде вообще не было.
Слишком много холода и потерь. Слишком.
Разломанный манок на утку лежит в сумке, я его так и не заклеила, теперь не могу крякать.
Я думаю о людях, с которыми хорошо, даже когда все плохо, о протянутых руках, о натянутых нитях; потом день ахтунга внезапно становится днем шопинга, мгновенного и безраздумного.
Все начинается с "Агата", где я покупаю себе серебряную цепочку - под серебряный же дубовый листик, привезенный с последнего Зиланта (потому что если должен быть амулет про то, что смерти нет, и про связи, то это в области Отто Георга Класса), плюс внезапно еще и понравившийся браслетик на левую, тонкий, с шариками, безмерно красивый в своей простоте, и его можно использовать как четки... Ну, а пуркуа бы не па? Трехсот рублей наличными у меня нет, зато есть карточка, и карточкой же я расплачиваюсь потом в ИКЕЕ (за липкий валик и набор открыток) и в "Нью-Йоркере" (обретая яркую сине-клетчатую мужскую рубашку).
А вообще-то это мы с мамой ездили смотреть стулья, ага.
Но ни стульев, ни дивана не присмотрели.
Бывает.
Телефон к вечеру полнится звонками.
Ужин случается со мной в ИКЕА-ресторанчике, мы с мамой едим фрикадельки, макаем датскую лепешку в соус и трындим о всяком, должны же быть иногда и семейные вечера, лишь бы не слишком часто; а обед, кстати, застал меня в "Пицца миа" - я слишком кочевая в своем городе и под-городе,
и я прочитала еще две главы "Правил виноделов". И определилась, по крайней мере для себя: эту книгу стОит читать.
Влада, вроде, тоже должно зацепить... впечатлить. Impress.

А завтра будет. Лучше.
И ярмарка.

*Вечером, кстати, я выматерилась-таки, бурным потоком и при маме. На остановке 41-го. Полегчало. )

А, еще. Сегодня получила письмо от DaidreNord (но еще не успела прочитать) и начала писать Надюшке.
А вчера сформулировала, чем мне столь нравится ЧГК: эти вопросы обнаруживают связи. Странные связи между двумя, тремя и более разнородными явлениями, и надо знать далекие друг от друга вещи, и работать на выявление этих связей. И если ухватывать вещь за самую суть, то посещают озарения. И это так прекрасно! Это вариант взгляда на мир. Как "пирожки". Только "пирожки" все больше про ценности, а ЧГК - про связи. Вот.