Сегодня Юпитер особенно яркий. Может быть, это из-за очков. Они на пол-кажется-диоптрия сильнее, чем линзы, и я еще их помыла перед выходом из дома. Стекла заблестели и стали ловить блики от фонарей и фар.
И Юпитер.
Хочу бинокль как никогда!

Время и стекло.

Я сегодня: не купила рыжеватый пиджак в секонд-хэнде, зато купила линзы и бутылку жидкости для них, плоскую. Дорожную.
И магнитик для Вар, и карточную игру "Уно" (в роспечати))).
И главное: сходила в "Дом кино" на фильм "Овсянки".
Спасибо Майвэ, это она меня вытащила. И великодушно отдала свой билет, так что я сидела посередине второго ряда и все видела.
О!
О.
"Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть".
В этом фильме много жизни, воды и молчания. И после него очень хочется молчать.
Это мне-то!
Считающей слово самым понятным видом ласки, и единственным способом осмысления всего, и единственной формой бытия в мире; но, кажется, в зале собрались куда более убойные помолчать-фобы и поговорить-голики (с) Паланик, чем я.
Какая-то массовик-затейник-тетенька вывела на сцену живого режиссера. Люди стали смеяться, чему-то непонятному хлопать, задавать дурацкие вопросы и говорить мертвые слова. Много. Мне сразу захотелось убежать. Но я убежала не сразу, потому что стеснялась. Слушать тоже стеснялась. Это как будто люди в метро начинают перед тобой раздеваться, снимать куртки, свитера, нижнее белье, обнажая неровную кожу в пупырышках, и смотрят при этом заносчиво. А зажмуриться значит признать свою слабость, обидеться и обидеть.
Мне очень хотелось провалиться сквозь землю, заткнуть уши, упасть в Волгу.
Ненавижу вопрос "что хотел сказать автор?", и такие вот мероприятия-обсуждения!!
Извертелась в кресле, не зная, куда себя девать, вздрагивая от каждой фотоаппаратной вспышки. Чуть не плача.
Как мы помним, осенью мое душевное равновесие еще более хрупко, чем обычно. А тут я еще в очках, не в линзах. Беззащитная. И свет горит.
Не помню, как сбежала.
Было очень плохо.
Очнулась от уличного холода, в наушниках Веня Др'кин пел "Нибелунга", на дно глаза падали два крошечных Юпитера, я снова БЫЛА.
И помнила слова про воду. И про живое женское тело. И вообще все важные слова, потому что их было мало.

Люди ужасные.
Живой режиссер хороший.
Мне понравился.
Из ценного я узнала, что оператор был тот же самый, что работал со Звягинцевым (я заметила что-то такое, но не люблю допущений) и что книгу-первоисточник написал Денис Осокин.
И еще мне понравилось, что режиссер дает мудрые ответы на идиотские вопросы.

- Вот скажите, ваш фильм начинается смертью и заканчивается смертью, а почему так?
- Ну, выбор невелик. Жизнь или смерть.
На самом деле фильм начинается не-смертью и заканчивается не-смертью!

- Ваш фильм называют эротической драмой. Скажите, насколько Вы согласны с этим определением?
- Ну, в принципе там есть эротика. И там есть драма.

По улицам слона водили.
Блин.

Но это уже не так важно, потому что - очень хороший фильм.
Я со времен "Изгнания" ничего такого не.
Рекомендую, да.
Говорить ничего не буду, потому что надо молчать.

А еще на показе были Ярина и Ульяна с домочадцами. Внезапно!