Сегодня купили Н.С. куртку и клетчатый жилет. А мне - манок на утку, взамен сломанного и утраченного, теперь я снова могу ходить и крякать.
Манок деревянный, немецкий, громкий. Наощупь приятен, удобно ложится в руку.
Немедленно вспомнился Багрицкий, теперь я хочу манок на зяблика еще.
Но на зяблика нет. Есть на тетерева, на чирка-свистуна, на крякву и на лису, мышиный свист называется, тихий такой, для интимных вечеров во ржи.
Его я, наверное, тоже хочу, но пока думаю.

Пока выбирали и покупали манок, обозрели уйму винтовок и патронов к ним. А еще пневматических пистолетов и ножей.
Все-таки у меня потрясающее равнодушие к оружию.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

До Екатеринбурга доехал тюменский Вэл. Мы с ним пообщались минут пятнадцать - мало, зато насыщенно - через решетку зоопарка - под палящим солнцем, сквозь запах пони и детские повизгивания.
Благодаря  mauerbluemchen и Вэлу у меня (точнее, у Н.С.) теперь есть евро с витрувианским человеком,
знак и радость,
см. "Роковую красотку" с Одри Тоту.
Н.С. хочет провертеть в монетке дырку и иногда, под настроение, таскать на себе.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Выспаться - это лучшее, что есть в субботе.
И перелезть в летнюю резину. То есть в сандалии. Потому что лето уже, проплешины в газонах стремительно зарастают травой, водоемы интенсивно нагреваются, почки уверенно выметывают из себя содержимое, майская дымка перерастает в зелень,
вот оно, мое любимое время года.

Н.С. хорошо настолько, что он соглашается целоваться в метро и есть мороженое на улице.

Исеть делает вид, что Терри Пратчетт не с нее писал Анк, и течет.

Мы доходим пешком до автовокзала, потом обратно, останавливаемся в тенистом дворике на Чапаева, пытаемся показывать фокусы с монеткой,
я вспоминаю сначала брата, потом Тень из "Американских богов",
на обратном пути мы пьем свежевыжатый сок - яблочный и апельсиновый - на последние наличные,
смотрим на серебро и жемчуг, смотрим на перспективы,
обнимаемся на перекрестках,
жизнь прекрасна, всё впереди,
ноги ноют, конечно, с непривычки, и в общем мы подзадолбались.
Но это - как "усталые и довольные, мы возвращались домой" - даже приятно.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Выдали зарплату, разом за апрель и за май.
Я, нищий б-рь, впервые созерцала на карточке сумму в 44 т.р. -
испытала смешанные чувства.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Дочитала подарок Хоки - "Сиамского ангела" Далии Трускиновской - бумажная книга, посадочный талон в качестве закладки - мое первое знакомство с автором.
Ну, там две части. Которая про святую Ксению - та мне не слишком понравилась, прочиталась, ничего после себя не оставила. И финал такой, что половиной лица морщишься, половиной улыбаешься. А вот собственно "Сиамский ангел", про Касьяна Немилостивого, мне весьма!
Рекомендовать, впрочем, не буду.
Штука спорная.

В художественной литературе на православную тематику, особенно сейчас, важно не переборщить с уровнем того, что я называю (весьма условно, потому что слова не могу лучше подобрать) благостью. Ну, вот чтобы не сиропчик получится, и не назидательно, и не пафосно-возвышенно, а просто по-человечески. По-человечески и просто. И естественно. Как так и надо. На мой вкус, в "Сиамском ангеле" получилось. И результат ближе к экземпле, чем к притче.
(а притчево, кстати, о том же самом Леонид Андреев писал, в "Земле").
В "Ксении" мне или чего-то слишком много, или восемнадцатый век не восемнадцатый.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Вчера посмотрела "Пламя", по Мисиме. Тяжко задумалась о читаемости японского кино европейским зрителем. Потом - о последовательном эгоцентризме японцев.
Ничего внятного так и не придумала.
Фильм не понравился, то есть он обогатил меня опытом еще одного японского фильма (да еще 1958 года), но и не более того. Как будто бы он... низачем. Кроме видеоряда. Уму хоть что-то, сердцу вообще ничего.
Надо ознакомиться с первоисточником, тем более что на полке стоит.

Перед фильмом был аукцион японских фотографий и сувениров в пользу детей, оставшийся сиротами в результате фукусимского взрыва.
Я нечаянно купила фотографию какого-то японского мастера. "Природа Фукусимы", собственно. Не знаю зачем. Понравилась мне совершенно другая работа. Но эта внезапно зацепила концепцией-в-контексте.
Ну, и Олечка ей очень обрадовалась, прямо вот всем взглядом ушла в пейзаж, так что я с легкой душой отдала фотографию Олечке.
Теперь я снова к Фукусиме не отношусь никак.
(вначале мне показалось, что фотография обязывает).

Не люблю аукционы. Потому что стесняюсь - раз, и потому что у каждой вещи должна быть фиксированная цена - два.
А иначе мир пошатывается.
Рынки я тоже не люблю, кстати.

А сегодня на рынке гладила худощавую янтарноглазую дворнягу Шурочку.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Вообще-то, я звала Н.С. с собой. На "Пламя". Но он сказал - японское кино не для него, и лучшее, что есть в Мисиме, это песня Эжена про смерть оного.
Ладно, иду одна.
Бодро иду, быстро - сверху синее небо, как на открытках, солнце вечернее ласковое - внизу асфальт, между ними я в джинсовке,
только что выполнившая недельную норму по работе, свежевылупившаяся из этой работы, забывшая о всяческой суете, укладывающая в голове "Сиамского ангела".
В наушниках - "Рождественский романс" Бродского.
Тихий.
Хорошо, что тихий, иначе б я не услышала Эжена, который окликнул меня от "Чайкоффского".

Просто радость. Ни лирики, ни героев, ни напряжения - немыслимая совершенно свобода - ни войны, ни весны,
Эжен улыбается совершенно запредельно,
мы три минуты поговорили, и я дальше побежала.

Пора привыкать к тому, что теперь я живу вот так.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Говорят, у белого тигра три котенка родились.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Из кино меня встречали Н.С. с Азазелем, потом мы догнали Эжена и Олечку,
потом сидели в "Пицца мие",
потом на пять рублей я купила в автомате горсть раскрашенных какашечек,
потом мы вышли - а там танки по улице Ленина, запах бронетехники и солярки. И очень, очень много людей.

Гуляли вдоль.
Зель рассказывал про армию, очень поучительно,
потом до полуночи обсуждали "Дозоры".

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Лембасики с цукатами, которые продаются в киоске на Мамина-Сибиряка - Малышева, имеют парфюмерный привкус.
Вя.

Вообще, лучшие лембасики подобного рода мы ели в Питере. У Герики, и потом нашли на Невском ту пекарню, в которой они продаются.
Несравненные.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Опять я словоблуд, как мыслью по древу и шизым орлом под облакы.