Неустроенность и беспокойство в моем случае диагностируются просто: я не могу читать. То есть не могу читать крупное. И не могу читать новое. Начинаю, и не в силах продолжить, и дискомфорт, и не то, и не так. Как, знаете, спит больной - поверхностно и тревожно, ворочаясь, сбивая простыни, жарко, мучительно.
Я два месяца не открывала читалку. Со времен "Множественных умов Билли Миллигана" (то есть - поездки в Вологду и Москву; и если не считать глотка Бёлля в Тюмени, но его лучше не считать).
Я вторично начала "Остров накануне", но не добралась и до конца первой главы. Я открыла "О подражании Христу" Кемпийца, прочитала страниц пять и закрыла. Пратчеттовскую "Правду" терзала дней пять, не меньше. Из сборника рассказов Вишневского осилила один рассказ. Один.
Перечитала, впрочем, "Дверь в лето" - а поскольку успела забыть все, совсем все, то почти как заново прочитала.
В какое-то из воскресений.
Еще перечитывала Стругацких, Викторию Райхер, Лукьяненко, Сапковского, всякую фэнтезятину - но порционно, помалу, и как будто читаю буквы, а думаю о чем-то своем, только засечь эти думы не могу.

Вчера начала "Жизнь господина Хашим Мансурова" Ксении Букши (второй трофей из Москвы).
Кажется, нормально.
Идет.

Декабрь - смутное и мутное время. Мертвый сезон.