"Я был на мессе, возвращаюсь - болит.
А секс намного бесполезней молитв..." (с).

На мессе я не был. )) И, что характерно, не болит. )) То есть вот сегодня не болит, и это прекрасно, и поймано новогоднее настроение, знаете, такое, в котором хорошо бродить по магазинам и прочим освещенным местам, и хочется покупать всякие чудесные бесполезные штуки, и продавцы-консультанты не напрягают, и можно перебирать, прикидывать, примериваться и ловить мимолетные отражения в зеркалах, никелированных чайниках и новогодних шарах. )) Чередовать серебро и жемчуг с ножами и пневматикой, щупать пледы, хотеть скупить половину "ИКЕИ", и чтобы матрас с подушкой на подоконник, и пить чай из кружки, которая снаружи белая, а внутри зеленая, и смотреть за окно, тем более что сегодня наконец-то выпал снег,
с Рождеством нас. ))

... Абсолютно случайно, по дороге в анимешный магазинчик, наткнулись на этническое. )) И там был барабан. )) Маленький, из неопознанного мной дерева и бычьей кожи. )) Неаккуратный и симпатичный. )) В общем, я влюбилась, и Н.С., глядя на мои сомнения и мучения, просто мне его подарил. Ниааа. ))
Вот вам, к примеру, дарили барабан на Рождество? ))
А я уже умею две немузыкальные композиции: "Весенний дождь по железному карнизу" и "Кот несется по коридору, как стадо слонов".
И отрабатываю "Чарли Чаплин учится танцевать чечетку". ))

Вот.
А еще добыла воробья.
Очень нужного во вторник воробья, и совершенно случайно, и ура. ))

А еще серо-черный свитер из "Seppala", про который думать.
(а чтобы думалось лучше, черная серьга оттуда же, она была одна, и я ее спасла)).

А еще дела. Их надо написать в блокнотик и поиграть в "веселую комбинаторику".

Планы на ближайшую неделю: работать, выживать и жить.
Ниааа. ))
(да здравствуют невнятные возгласы, как говорит Каппа;
мне надо бороться с "мёмёмё", "мимими" и "кекеке", что-то придумывать вместо них и возвращаться к родному "хыдыдыщ").

...- - - - - - - - - - - - - - - - -

... интернет заканчивается в ночь на субботу,
ровно после того, как я отправляю письмо Торену,
растроганная его внезапной смс-кой, и не ведаю, что творю,
а Торен пьет где-то в Москве, отпуская декабрь,

"Жизнь господина Хашим Мансурова" - далекое эхо Бабеля,

это так приятно, когда тебя просят: сделай мне подарок.

Я просыпаюсь в семь утра, потом в девять, папа на кухне варит кофе в глиняной турке и жарит яичницу, и я, разумеется, не могу устоять,
я заряжаю хлеб в тостер, и когда мама возвращается из бассейна, мы завтракаем всей семьей,
явление редкое, как сухие грозы в феврале, и приятное, как растянуться на траве и закрыть глаза,
мы говорим о книгах, фильмах и политике,
потом троллейбус, троллейбус ползет медленно, я опаздываю к Сэйджу минут на десять,
там уже Эжен, Гор, Вавася, Дени и благая весть,
вещи раскиданы хаотично, в мешках, коробках и вне,
похоже на малообитаемый остров после шторма, и я спасаю какие-то смешные мелочи - фонарики, перочинный нож, часы на цепочке, книгу Славы Сэ, "твистер", бутылки с кетчупом, пакетики с приправами, чаи и дрель.
Грузимся всего за час, и еще быстрее выгружаемся, какое-то моментальное и ненапряжное мероприятие,
нас даже фотографируют в процессе,
в мире вокруг - бардак, хорошие люди и тепло.
В мире внутри - плохо.
Ровно настолько, чтобы не следить за речами и жестами.

Мы чистим картошку на кухне, Вавася, Дени и я, очень много картошки, целая огромная блестящая кастрюля, и я наконец-то научилась счищать кожуру ножом, потому что сломала картофелечистку. )) Потом Дени сопровождает меня в магазин, мы добываем молоко, масло, лаваш и колу;
в итоге имеем вкусное пюре, три вида колбасы, сок и вино "Поль Масон",
я пью быстро и быстро же надираюсь,
а, я забыла сказать: в разное время, но последовательно появляются Барахир, Тао и Тэя,
хорошо сидится, лежится еще лучше,
вспоминается, смеется, говорится о политике и сексуальных извращениях,
а потом я, совершенно нетрезвая, иду в противоположную сторону и громко жалуюсь Жене непонятно на что, пока он не спасается от меня в автобусе,
я блуждаю в собственном городе, снимаю очки, не понимаю смысла собственных жестов, расстегиваю дубленку.
Кружится голова, мутит, тошнит, физически еще хуже, чем морально,
ну что же, я хотела напиться - и я напилась, план даже, считай, перевыполнен,
я пишу пьяную смс-ку, потом звоню Н.С., нечеловеческим усилием воли понимаю, что нахожусь на перекрестке Посадской и Белореченской, а значит, мне надо идти вооон туда, и никто меня не спасет, кроме меня, и можно зайти в "Фан-фан" и умыться, а если все будет совсем печально, то просить политического убежища у Джесс. Но это в самом крайнем случае.
Потом случается самое ужасное: разряжается плеер, и я остаюсь в тишине.
Со своими ритмами и словами.
Где-то через час добредаю до остановки. У меня как раз есть последние двадцать рублей. На улице уже темно, в маршрутке еще темнее, и тесно, и душно, и я роняю одну из монеток на пол, и она укатывается, и не найти,
отчаяние и стыд, я надеюсь выскользнуть раньше, чем кондуктор до меня дойдет, и идти пешком по Декабристов и вдоль реки, но я не успеваю, поэтому краснею и говорю:
- Извините, я сейчас выйду... Я уронила десятку, а другой у меня нет...
Кондуктор, молодой темноволосый парень, улыбается мне ободряюще и говорит:
- Все в порядке.
Забирает оставшуюся десятку и уходит.
А я остаюсь.
И в этот момент не выдерживаю - великодушие посторонних и жестокость родных неизменно заставляют меня рыдать, и я рыдаю почти до дома, беззвучно и многослезно, как будто прорвало плотину,
а потом мне становится пусто и хорошо,
только физически очень плохо,

и ни час сна, ни ужин, ни явление Н.С. не помогают,
я трезвею только к одиннадцати вечера.
Оказывается, мы смотрим "Love actually", я шучу, радуюсь, жадно пью воду,
и оказывается, когда перестает быть плохо, - это очень, очень хорошо,

когда фильм заканчивается, мы переглядываемся.
- С Рождеством?
- С Рождеством.

Н.С. пьет коньяк, я вишневый сок, и заедаем конфетами, и гадаем, можно ли воздух снаружи пускать в дом, и еще не знаем, что завтра выпадет снег,
и засыпаем в три часа ночи,
и просыпаемся медленно,
и наш завтрак скорее обед,
и разговоры, и "своя игра",
и макать фрикадельки в брусничный соус,
шведское Рождество, суета торгового центра, кусок миндального пирога, разделенный пополам,
ощущение сделанного дела, хотя дело еще не сделано, только начато,
и вера, и надежда, и все остальное.

Мой маятник в точке "хорошо".

Выходные слишком короткие. Всегда. Жаль.

О том, что было неделю назад, я теперь могу думать и говорить почти спокойно.

А сейчас иду спать.
Остальное - завтра.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

- Из тех, которые ты мне показывала в последнее время, довольно много от мужского лица.
- Знаешь, я вчера, когда составляла подборку для Торена, обратила внимание. Что осенью и зимой это чаще, чем весной и летом. Не знаю, почему. Наверное, потому что зимой меня развозит... и неумеренная сентиментальность, и все вот это... и девичья лирика. Возможно, писать от первого мужского лица - мой способ это компенсировать. Уравновесить. Не знаю. У первого мужского лица чувства меры больше, чем у меня, а зимой мне очень нужно чувство меры.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Кондукторша в троллейбусе, на котором я ехала до Сэйджа - молодая и нагловатая, с бесстыжей улыбкой - спросила у меня на конечной:
- Вам билет очень нужен?
- Нет, - сказала я.
И отдала.
По тому, как она аккуратно расправляла его, я поняла: продаст вторично.
Бизнес, блин. ))

Не судить и не принимать решений за других - довольно легко.