"Достоевский, на мой вкус, — гениальный писатель для юношества. «Юность невнимательно несется в какой-то алгебре идей, чувств и стремлений, частное мало занимает, мало бьет...» — сказал Герцен. Именно такому возрастному душевному строю Достоевский приходится особенно впору. Молодого человека с запросами он заряжает самым крайним знанием, причем под надрывный до невозможности аккомпанемент, на который так падка молодость. Психологизм Достоевского резонирует с молодой страстью к самокопанию и увлечением собственной сложностью и противоречивостью. Его трясет — но и тебя лет до двадцати пяти трясет!" (с) Сергей Гандлевский.

Процитировано ради глагола "трясет".
По-моему, очень точно.
Мне вот с 13-14-ти и до 21-го точно именно что трясло.
Но крайним знанием под надрывный до невозможности аккомпанемент меня заряжали Ремарк и Белль.
(а также Леонид Андреев, и Булгаков, и Джек Лондон, и О.Генри, но они меньше).

Белля додумалась мне подарить Айша. То есть это был вроде как приз за какое-то там место в олимпиаде по истории (куда я пошла, только чтобы порадовать... нет, не так - только чтобы оправдать ожидания преподавателя, потому что не оправдать его ожиданий для меня тогда равнялось катастрофе, а небрежная реплика - разбитому сердцу), в общем, неважно, у нас тогда в классе были еще какие-то призеры чего-то, и призы выбирала Айша, и всем досталась фигня, а мне Белль, "Дом без хозяина" в мягкой, чуть потертой обложке,
и я скорее склонна воспринимать его личным подарком.
Тем более что там был еще блокнот в клеточку, с инсталлированной телефонной книжкой, и вот он - да, приз. Поэтому не прижился: я его не любила.

(десятый класс;
в одиннадцатом на выпускной всем дарили Фета, я потом какому-то любителю передарила,
Квадрик тут подсказывает, что Тютчева и что ей,
а в девятом дарили индивидуальное, консультировались с родителями, и это был мой персональный позор - мне достался "Большой учебный справочник" по литературе, килограмма четыре бессмысленного и беспощадного, с элементами хрестоматии и цитатами из критиков, мне казалось, весь мир показывает на меня пальцами и ржет!
а Вирне тогда подарили трехтомник Гофмана).