Дочитала "Цели и средства". Почти разочаровалась. То есть просто решила, что зря очаровывалась.
Или не зря?
Финал меня не обрадовал.

Если бы я никогда не была Сколопендрой Малфой, наверное, восприняла бы все иначе.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

"Раньше было раньше, лучше было лучше, а было было было".

Я уже говорила на конвенте: куда ни ткни в Лаську, везде больное место. Покажите мне на Лаське такое место, которое не болит, и я буду жить им.

Из постов уйдут жалкие крупицы художественности, но...
но.
Кажется, я уже готова платить такую цену.

- - - - - - - - - - - - - - - - - -

Счастье, что у меня есть билеты в Москву.

- - - - - - - - - - - - - - - - - -

- Лежим в направлении мечты...
- ... со скоростью 75 километров в час.

- - - - - - - - - - - - - - - - - -

Опять же: отчетливо поняла, насколько верно сказала про себя когда-то:
"На поцелуй, на слово и на жест
И на удар я сразу отвечаю,
Поскольку не люблю бывать в долгу".
Чистое, незамутненное, всепоглощающее стремление. Очень сильный импульс. Едва мне сделали больно/плохо - вернуть.
И как бы я ни старалась держаться и держать - а я обычно очень стараюсь, - оно прорывается. В том или ином.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Понадобилась неделя, чтобы понять про "Титаник". Фактически, ситуация, в которой оказалась Вайлетт, очень похожа на другую ситуацию. Недавнюю и мою.
Я не очень хорошо умею говорить про points of no return;
но вот у Вайлетт была жизнь и был... практически жених. В Англии. А потом одна встреча, как вспышка света, и уже очень сложно иначе; и в итоге Вайлетт отказалась от того, чем жила, ради здесь-и-сейчас. Ради того, что истинно в конкретной точке времени и пространства.
... и Ирландия как форма родства.
... и ни одна дорога не ведет назад. Ни дорога к океану смерти, ни кривые, глухие окольные тропы.

Дорога Вайлетт привела к океану смерти.

А я живу.

Куда бы я ни шла, я иду за своим сердцем.

Ну, ладно. Я хотя бы отчасти понимаю, почему мне так снесло крышу неделю назад.
Я не понимаю, как крыша в эту пятницу незаметно оказалась на месте. Будто так и надо.

И - "что же за книга, в которой все было иначе?"

Короче. Вайлетт сделала то, чего не сделала - не смогла (бы) сделать - я.
И фиг с ним.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

А еще есть человек, которого я буду встречать на вокзале в Москве.
Словно бы я там живу. А он приезжает. Смешно. Забавно об этом думать.

Лишь бы не думать, как на вокзале в Москве встречали меня.
... лишь бы не думать обо всех встречах. На вокзале в Казани. На вокзале в Екатеринбурге.

"Хватит, Господи, хватит, пора меня форматировать".

- - - - - - - - - - - - - - - - -

А вообще-то, когда я сегодня шла по Куйбышева к цирку, вниз по солнечному и прохладному, сандалии, голубая рубашка, два рюкзака за спиной, шатающая усталость и опустошенность,
мне действительно казалось, что Н.С. ушел. То есть - совсем. Что это была не ситуативная истерика, а... переход какой-то неизвестной мне субстанции в решение.

Несколько кварталов одиночества.
Днем.

И не плакалось. И думалось так, как Сашка Самохина думала на этапе деструкции, на первом курсе.

Пришла домой, поела, воскресила сотовый телефон, мертвый уже два дня как, прочитала смс-ки, уткнулась в "Снафф" Пелевина, уснула и поняла: нет, ничего не случилось, то есть вообще ничего, все очень по-прежнему. И даже лучше, чем в последние сколько-то там.

... но как-то нехорошо, что меня швыряет вот так.
И тяжело.

И совершенно ясно: подгнило что-то в Датском королевстве.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Почти не умею верить в плохое.

К тому же. Я умею любить. А вот ценить у меня получается не очень.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Относила сегодня конфеты Наталье Лукьяновне, соседке снизу, о которой трогательно заботится моя мама;
та пригласила меня в комнату и расспрашивала про жизнь.

Я в детстве часто к ней в гости ходила. Играла с рыжим котом Кешей. Рисовала. Какие-то рисунки Наталья Лукьяновна даже сохранила, в этом году отдала маме.

От разговора хрупко и бережно.
Как гладить листики клевера, присев на корточки.

Наталья Лукьяновна удивляется, какая я стала взрослая.
- Я тоже удивляюсь, - говорю. - Вообще-то, совершенно не мое амплуа.

Рассказываю ей, как собираюсь в Москву.
- А Андрей-то тебя отпускает одну? Или ты не спрашиваешь?

А Андрей считает, что мне надо подарить проездной билет на московские самолеты.
А Андрей способен сказать тепло и грустно: "Ну вот, ты улетаешь в Москву к какому-то мужчине, которого я даже не знаю" -

поразительно, но я иногда умудряюсь забывать, что доверие - это очень много,
вообще забывать про доверие,
про бесконечное, в общем-то, доверие,
и что я прекрасно знаю: ни с кем другим не может быть так,
так не было до и не будет никогда больше.

Я настолько привыкла к этому доверию, что мне кажется, оно было всегда.
К миру и человеку.

Но нет. Если остановиться, я вспомню, что очень нет.

И понимание захлестнет.

... вечером я позвоню, и мы проговорим минут сорок.

Куда бы я ни шла, я иду за своим сердцем. Мечущимся, глупым и чутким.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Свой выбор я сделала в Питере летом 2оо5 года.

Я специально уехала в Питер. Уже тогда интуитивно понимала: чтобы принимать решения, мне нужны другие города. Смена пространства и времени на те, где я меньше буду зависеть от случайного, лишнего, поверхностного, привычного... и вообще - меньше зависеть и меньше поддаваться влияниям и меньше двигаться по инерции.

Я помню, о чем я тогда просила и что себе обещала,
как говорила себе - и много раз, - что это решение на всю оставшуюся жизнь.

Мне тогда было восемнадцать, почти девятнадцать.
Сейчас мне двадцать пять. И я морщусь от словосочетания "на всю оставшуюся жизнь".

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Тильберт выходит с круглого стола про постмодернизм и говорит: "Твой муж прекрасен! Огромное интеллектуальное удовольствие!" - и что-то еще, а я почти кричу:
- У меня нет мужа!
Просто потому, что не люблю, когда вещи называют не своими именами.

Я не знаю, зачем все это сейчас пишу.

Я в трех шагах от какого-то еще понимания. Возможно, от перехода на следующий уровень.

Много количества. Наверное, скоро это все вспыхнет и станет качеством.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Нет, не боюсь.
Поскольку доверяю миру.

Нет, себе не доверяю.
Почему?
Да потому что я иду за своим сердцем.