*мрачно*
Ужастики. Ужасы. Ужасы - совершенно не мой жанр. Читать/смотреть - скучно или неприятно (вплоть до противно). Скреативить - нереально.
Попыталась мысленно придумать рассказ про "аааа, случилось ужасное, страшное, пугающее, невыносимое".
Теперь я - счастливый обладатель таких сюжетов как "взорвали Эрмитаж", "памятник Сковороде по ночам шарабохается по городу (... и за городом, ищет пасеки и выедает мед)" (привет А.С. Пушкину, Сельме Лагерлеф и деду Милисенту), "качелька укусила мальчика за попу (... и он начал превращаться в дерево)", "коты - десант внеземной цивилизации, наблюдатели и шпионы", "вещи смотрят и запоминают, говорят с нами, внедряются в нас, подменяют нас", "в глазу завелись черви", "мертвые змеи мстят своим убийцам через сны (... прощай, Рики-тики-тави)", "девочка, у которой приступы одержимости пустотой", "внезапные необъяснимые исчезновения, между которыми следователь N. пытается найти связь", "нам только кажется, что закон сохранения энергии действует",
полторы минуты натужного вглядывания куда-то и нервного хихиканья, а потом меня заливает чужое страшное.
... Саша Привалов, которому осталось сложить два и два, чтобы понять: он тоже станет контрамотом.
... Дочь Рэдрика Шухарта. И слег.
... Та планета, на которой работали Абалкин и Щекн. Стремительно стареющие люди.
... Метагомы.
... И человек, превращающийся в муху.
... И Сикорски стреляет в Абалкина.
... И Андрей Строганов внезапно теряет язык, на котором говорил. Родной. Весь. Вместо него встроен чужой, ощущающийся родным.
(нет, не Гаг. Гаг свой язык все-таки помнил).
(и вот эти вот не рифмующиеся "любовь" и "кровь", совершенно меня выносящие).
... Джуффин Халли, который учит Макса считывать воспоминания вещей.
Оно все как-то очень в меня попадает, которое про время и пространство.
И то есть вполне ожидаемые, нормальные, традиционные, стандартные глубинные страхи: выход из-под контроля, утрата привычного, болезнь, смерть, постоянные наблюдатели, свое, становящееся/ставшее чужим, чужое (и чуждое) среди своего, причем равнодушие хуже враждебности.
Опаснее, непонятнее, непредсказуемее. Этически страшнее.
А еще хуже - принять своего за чужого.
Ошибиться на волне паранойи.
Страх страха. Боязнь боязни.
Еще - страх медленной утраты себя.
И я чувствую так: суть у всего этого одна. Меняется только форма.

... "взорвали Эрмитаж", ладно? Ласенька, не вглядывайся в темноту. Не вскапывай подсознание саперной лопаткой. Иди работать, да?
Как у Стругацких.
Как на "Вита ностре".
Некогда бояться. Некогда останавливаться бояться. Надо радоваться, жить, работать. Страх просочится в щели, в трещины, обовьется вокруг щиколоток, упадет ледяной каплей на затылок, но не хлынет потоком,
и тем более - не придумывать специально, не умножать пойманное, не выпускать из баночек на свободу, не приручать. Не разглядывать границу между страхом и ужасом подолгу. Взгляд мельком - ты и другие, люди и мир вокруг, время и пространство, созидание и разрушение, категории и их визуализация. Вулканы и дороги. Вулканы изучать, по дорогам идти. Читать Лотмана и Бахтина.
Не вскапывать подсознание саперной лопаткой. Ничем его вообще не вскапывать. Там и так отлично растет все то, что сеешь не ты.

... вспомни, как в четыре года больше всего боялась Серебряного копытца. Бажов хтоничен, кто придумал читать Бажова детям? Тебе снился неподвижный олень с равномерно огненными глазами, портрет погрудно, страшнее и неумолимей этого ничего не было,
но всего за несколько ночей ты придумала безотказный способ это побеждать. Свет и смех.
Свет - апелляция к воспоминаниям или специально придуманный образ. Смех - ирония, самоирония, разбор на детали и стеб над каждой, как угодно,
в четыре года ты не знала таких умных терминов, не задумалась, даже не сформулировала "свет и смех" - а просто сделала.
Не было никакого Люпина, ты сама нащупала способ борьбы и с боггартами, и с дементорами, и со шкафами, которые кажутся источником опасности.
Именно тогда ты придумала себе маленького зайчика с букетом ромашек. И ключ к нему: пять нехитрых слов. Отгоняющих любые ночные кошмары. Вытаскивающих тебя из любого страха в более-менее вменяемое состояние. Отрезвляющих. Ты прибегаешь к зайчику в исключительных случаях. Но за двадцать с лишним лет он ни разу тебя не подвел.
Союзник и защитник. Щит, становящийся мечом. Просто зайчик на ромашковой поляне.

... и разминировал Эрмитаж, давайте?

... а из всей "Матрицы" меня задевает (на меня воздействует) только один эпизод. Как хищное пылесососподобное отсасывается от вылезающего из бочки Нео.
Остальное - примитивно, скучно и мимо.
Это тоже скучно. Но мое подсознание превращается в мишень под эту стрелу, и я не могу ему помешать.

Расскажите мне, что ли, про ваши страхи.
И если вы любите ужасы-ужастики, то - почему? это вам источник адреналина? способ понимать фундаментальное, отделять зерна от плевел, ценности от ложных ценностей? стимуляция фантазии? попытка на контрасте ощутить окружающую реальность гостеприимной и уютной? или наоборот, не давать себе расслабляться, поддерживать себя в постоянном напряжении и ожидании? просто забавность? что? что?