Конец света ознаменовался ленивым вечером, мандаринками и вишневым пирогом. В деревенскую сметану зачем-то инсталлирован отчетливый вкус грибов. Но ни пирог, ни мы с Н.С. не пострадали. Мы болеем оба. Ночь под двумя одеялами жаркая, тягучая (самая длинная!) и приносит странные сны. Про папу, про блуждания по видоизменяющемуся городу и про мир, похожий на фотошоп. А в позавчерашнем сне Пелевин и Филип Дик были одним и тем же автором, и я до сих пор считаю это откровением.
Утром мама заворачивает в фольгу бутерброды для Н.С., замешивает пельменное тесто и уезжает на дачу к друзьям. Я остаюсь одна. Одна - это значит, что на обед хрючево.

У Н.С. есть репродукция фра Анджелико, которая потрясает мое воображение. И с трудом переваривается ноутбуком.
У меня в зубе есть три штифта, на вкус - металлических (я успела пощупать языком, пока делали рентген).

Юля сказала, каким антибиотиком лечить гайморит. Надо закупить. К нормальному лору до НГ сходить уже не успеваю. И в банк за карточкой с деньгами, кажется, не успеваю тоже. Надо что-то придумывать.

Паша! Ты ведь сможешь ссудить мне свой рюкзак?
Где и когда?

... очень много любви и очень мерзну. Нечеловечески просто мерзну. Какая-то стабильно морозная зима, без передышек. Сегодня ходили с Ежом по тканевым магазинам, смотрели и щупали. Не могу сказать, что глаза разбегаются. Разбегаются мечты. Уйма прекрасного, из которого хочется шмотку себе.
Длинную юбку вот из этого серо-синего, мммм,
кинэстетическую жилетку из дубленочной кожи (теплую и красивую),
рубашку вот из этого и этого!
И так далее.
А что нам надо, того, конечно, нет. Но мы придумали, как обойтись тем, что есть. )
Теперь мне жутко интересно, что будет.

Очень не хватает пространственно-тканевого воображения.