Я придумала себе три жизни и в двух из них не успеваю участвовать. Вот, например, пропустила Ночь Сказок и раскраску Стен; но так уже сложилось: я привыкла думать, что выходные существуют для неторопливого одиночества, а потом для меня и Н.С.
И мне болезненно дискомфортно менять это, пусть даже и в пользу прекрасных планов.
А может, только сейчас.
Я забыла, как было раньше.

Конец апреля, время насмешливой нежности и запредельно искренних разговоров,
время воспоминаний и боли -
так болит, когда заживает, но заживает медленно.

Почти год назад я в последний раз говорила с папой - то есть по-настоящему, когда он был у себя весь, когда у него была речь, когда его слушались руки.
И не ценила это, как не ценят все наличное, что кажется неизменным.
Сигнал тревоги: он обжег руку жидким гелием. Я бежала домой из гриль-бара, и намазывала папу какой-то мазью, и умоляла пойти в травмпункт, а он ворчал и огрызался.
А потом я улетела в Москву, традиционно.
И в какой-то из дней, не полагаясь на дежурные смс-ки и томясь неясным предчувствием, позвонила маме - станция Измайловская, майская дымка, грохот поездов с двух сторон, упоительно свежий воздух. И голос в трубке: все плохо. У папы инсульт.
Я трепыхалась, как рыбка на крючке.
А когда вернулась в Екатеринбург, первым делом побежала в больницу к папе. И рассказывала ему свою Москву, и читала Бродского, сколько вспомнила, и жадно ловила и расшифровывала все то, что он пытался мне сказать, и горячо верила, что все вернется и станет, как прежде. Потому что столько раз возвращалось.

Сегодня мы сидели в гриль-баре с Н.С., и я думала всякие бытовые мысли. О том, что шопинг выбивает из колеи. О том, что широкие пояса с участием резинки - это удобно. О том, что пора собираться в Москву.

О том, что я ничего не могла сделать с тем, что происходит.

О том, что я никогда не смогу стереть папин номер из телефонной книжки.

О том, что мне есть, что терять.

Через два дня наступит май.

Городской пруд плещется в граните, как темное северное море; слева сиротливо и кособоко торчит в очередной раз полуутонувший кораблик.