Эванс должна быть рыжая, сказали они мне перед вторым "Маховиком". Давай мы тебя покрасим, сказали они. Сказали: это оттеночный бальзам, не краска, он через две недели сам смоется. Точно-точно. И покрасили. Чеширский, Мариэль и Виконт. То есть весь Хексберг. Оттеночным бальзамом. "Через две недели смоется", ага. Рыжий бальзам на темно-русых моих волосах дал медно-красный цвет, с которым я жила следующие три месяца, пока не остригла половину, и потом еще три месяца - с оставшейся половиной.
Бальзамом из той же бутылки потом покрыли Чешира, и он стал очень рыжим. Правильно рыжим, истинно рыжим, солнечно-ярким. И был таковым долго.
В смысле - тоже несколько месяцев.

Я к чему. Паша - человек, который будет четвергом. В смысле, я покрашу его в четверг. Оттеночным бальзамом. Чтобы Сид.

... мой Дом постепенно проступает из тумана и неопределенности.

Разрисовывали Стены сегодня опять. Примеривались, присматривались, принюхивались. Сияющий Лось приходил. Затем полнолунный Слепой. Они разминулись. Листва принесла молодые кабачки, я их жарил. Хвастался всем подарком Македонского. Пытался слушать Неразумных. Читал смс-ки Ральфа и писал Сфинксу. Так и не узнал, почему Ррыжий ррыбка. Поглядел на Черного. Не смог уловить Грея (который Саша Грей, который повелитель Кофейника).
Лорд был злой и уставший.
Мне придумалось про часы. Про шоколадки, про заказ Летуну и про йогурт, в который макать печеньки и вафельки.

Много неясностей, конечно. И всякого, что надо ощущать, не ощущаю. Другой круг. Другое все.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Когда мы рисовали Стены, Ральф сидел в "Коммуникаторе" со своими детьми, и они играли в "крокодила".

Мне нравится пытаться это представлять: Н.С. в роли преподавателя и классного руководителя.
Как нравилось пытаться представлять папу в роли лектора.

Представлять - потому что не видела.