Кто долго немолодец-немолодец, а потом молодец, тому полагается награда, можно сном, можно по-другому, я вчера выбрала по-другому, черемуховое море под балконом, перед балконом и немного над, черемуховая пена, из которой я родилась бы, будь я Афродитой, и запах, конечно же, запах, запах, и бело-желтая полупрозрачная луна, навстречу которой можно протягивать два круглых диодных фонарика, воображая, что это тоже луны. Маленькие. И шарить лучами света в черемуховом море, дискотека 90-х без музыки, Десколада снимает фотоаппаратом, как рисуют Мане и Моне ("Мане - люди, Моне - пятна"). Еще тимьяновый чай, заваренный Искрой, и сок из лучшей в мире глиняной чашки (их две сестры: глиняная и медная, а теперь еще и третья есть, деревянная, вот так не гадаешь, но угадываешь что-то), и рыба, засаливаемая по-красноярски, она милосердно мне не пахнет. И мороженое с грецким орехом.

Вот чем я занималась, пока снилась Марьяшке. ))

А потом круглые диодные фонарики из маленьких лун превращаются в маленькие звезды, в домашние созвездия доктора Рианнон, сначала в Ключи Петра (Плеяды), потом в Прялку Фрейи (Орион), потом в Лося (Большая Медведица),
и я, поняв, что это может быть формой колдовства, рассказываю в ответ небольшой секрет о своем колдовстве,

у Искры очень правильный дом - и очень правильный ее дом внутри ее дома,

и еще есть передвижной хомяк Мышь. Рыжий, в розовом шарике. Перекати-поле. "Мне кажется, любую игру оживил бы хомяк, катающийся по корпусам", - светски замечает Десколада, и меня осеняет: вот он, прекрасный способ моделировать башню Бранвен. Деловито катается по двум комнатам и одной кухне, периодически врубаясь в пианино или чью-то ногу.

И кошка-филин Цири тоже есть, к ней нельзя прикасаться, у меня про это теперь царапины на руке и следы зубов. Цири круглоглазая, понятная-но-что-то-остается-за-пределом-понимания, изящная, с отточенными движениями. Любит внюхиваться. Может позволить трогать себя в обмен на запах красной рыбы.

И я иногда переключаюсь немного на Табаки, совсем чуть-чуть, а Энж - ощутимо на Македонского, присутствие Энж робкое, теплое и надежное, как дружба крапивинских мальчишек.

Десколада и Искра, по которым очень соскучилась, верное сочетание людей, черемуховое море тихонько плещется за балконом, белое, как грезы шагаловских невест, и нотный стан натянут поперек, и улица Металлургов с ее огнями и автомобилями совсем близко вниз, но приглушена и далека. Черемуховая терапия. Я вспоминаю, как в понедельничном фильме князь раз в год открывал закрытую часть своих владений, чтобы каждый мог прийти и любоваться цветением сакуры. Искра вчера была немного тот князь. Для нас. Еще Искра понимает Сэйджа Стервятником.

И я как-то... пафосно звучит, да? но истинно. Отдыхаю душой. Как будто гладят по голове, но не гладят, а чуть поверх, прикосновения ласковы и невесомы, потому что не существуют, сердце качается на черемуховых волнах, на волнах тихих слов, и смешное смешно, а красивое красиво, а что болит, то проходит, так просто. И яблони цветут. Цветут. И будут цвести завтра. То есть сегодня. И еще завтра, и еще. "Короткая, но длинная пора", как писала Умка (про другое).

И рассыпаны по полу сокровища, и Искра добавляет своих, и мы по ним ползаем, собираем, выбираем, делаем штуки для Дома и его людей, а Десколада их безошибочно называет, Десколада вышивает чудесную подушку про ящерицу-муравьеда и рыбу в углу, Искра, когда возвращается к нам, делает куклу. Тоже _для_. Мне кажется, все мы делаем_для_ (для кого-то важного и для время), и я так расслабляюсь, что чуть не выбалтываю важное. Бестактная забывшаяся Ласька. До сих пор неловко. ((

А просто близкие же все.

И как будто ночь, когда нет тайн.

... домой возвращаемся в четыре утра, и я укладываю Энж под своим одеялом с маками, а сама сплю под одеялом Н.С., синим, как небо, и вязаных пледов хватает на нас обеих.

Хорошо. Спокойно.

И спасибо всем, кто.
Всем, кто мы.

Кажется, эта ночь еще и немного заполнила то пустое место, в котором я не лепила глиняную свистульку.
Вообще: хочется делать чашки. Как нас учили в Аркаиме. Или на гончарном круге.
И жалеется, что я всегда проходила мимо прилавка с керамикой на ярмарке Зиланта. Сейчас хочу и надо; а оно осталось там и тогда.