"Эта фотография - как человек, который был четвергом. Только воскресенье. Ты - мое личное воскресенье".

Ела вчера прекрасное огнедышащее чили, пила красное вино, а потом виски с запахом метро и послевкусием жженой березы, стреляла из уймы разных крутых нерфов, грызла кедровые шишки, которыми в прошлом сентябре суровые уральские белки закидали Стаса, грузилась за дату заезда на полигон, а потом не грузилась, проживала сложные эмоциональные состояния, местами чувствовала себя девушкой-девушкой, видела кучу отличных людей, а также пару мастерских персонажей. "Мертвые земли" отвоевывают себе пространство. Их реалии теперь наши реалии.
И я только к финалу общего действа узнала, а с чего, собственно, баня рухнула. Теперь немного стыдно. И в воздухе пахнет паленым.

Пьяные разговоры на ночных улицах бесценны. Зашкаливающая степень чужого трэша и нашей откровенности. Иногда не за что держаться, кроме как друг за друга.
И ощущение, что мы единственные и последние. В чем-то сравнимые с атлантами.

Дорогой друг называет меня по имени. В звательном падеже мне оно даже нравится - и тут я отстраненно понимаю, что мне оно вообще нравится. Всецело.
Что, конечно, не повод применять его постоянно.

Объявляется регистрация на самолет...

Я еду на игру взаимодействовать с пространством смерти. Которое насквозь везде.

Я сижу на подоконнике третьего этажа, ногами наружу, болтаю ими, как будто там вода, а не листва. Дрейфуют крыши. И безразлично висит посреди огромного черного пространства желтая луна.
Ангел с мухобойкой летает вдоль окна, бытовой хранитель.

Человек человеку бытовой хранитель.

Пришла домой в четыре. Разумеется, ни один будильник с утра не услышала. Проснулась вот сейчас, от звонка ВВЧ. Меня ждут великие дела. И малые, но много.

АПД. По поводу "мы остались последние": про это ведь даже фотосессия была. С нами в главных ролях.
И касательно самолетов: я же это уже писала. Мимолетная метафора, регистрация как регистрация на Страшный суд. Поймала/поняла, улетая в очередной раз из Москвы; видимо, количество перешло в качество, а аэропорты стали не внештатной и редкой, а вполне привычной ситуацией.