В Праге, как и в Екатеринбурге, я отчетливо понимаю, почему мне нельзя жить в Москве. Притягательно. Но не мой ритм. Ранящий и будоражащий, не комфортящий. То, от чего быстро заканчиваешься, не замечая, что заканчиваешься. Лечение кровопусканиями. С другой стороны, здесь я не только обрастаю новой кожей, но и замедляюсь. Спящая Европа, колыбельные мотивы. Так что еще неизвестно, чего мне нельзя. И совсем уже непонятно, чего я хочу.

Вначале я вообще с трудом убедила себя, что живу не в Кроссроадсе и что незамужем.

В самолете мне снилось Мариинское водохранилище и стихи Воденникова, револьверы и стетсоны, глаза Мика и руки Мика.
А теперь мне снятся полотна Лукаса Кранаха Старшего и раскатистые звонкие грозы.

За последние дни я несколько раз вспомнила присказку "он хотел выпить с Джонни Даблшотом - он выпил с Джонни Даблшотом". Внутренняя пословица.
Хе.
Не бывает тигров белых.

Совершенно не болят старые раны, если выражаться фигурально. И ноет старый шрам, если говорить буквально. Тот, который на ноге. Приобретенный, к слову, ровно двадцать лет назад. В первом большом путешествии. Если бы он был на лбу, можно было бы почувствовать себя Гарри Поттером. Но увы. Он на ноге, и я не знаю, кем себя чувствовать.