Не успела отправить запись, потому что у айпадика села батарейка.

В Дрездене сверчат сверчки. Очень громко и отовсюду сверчат сверчки. У нас комната с балконом на третьем этаже Солнцесиятельного хостела, клен за окном и какой-то невнятный ручей. Вокруг сплошные мосты. Мы решили ходить по Дрездену пешком. Во имя бритвы Оккама, физкультуры и экономии. Кроме того, красиво. У хостела можно арендовать велосипеды (пишут, что бесплатно, и говорят, что с залогом в 50 ойро), но пока неохота связываться, а там посмотрим.

Еще у нашей двуспальной кровати есть второй одноместный этаж (Ленин с нами?), а прямо по коридору отлично оборудованная кухня, а на первом этаже игровая комната и читальня с компьютерами и интернетом, и садик для курения, и вообще отличное и прекрасно организованное пространство.

Только вот мы пришли к закрытым дверям. Было начало восьмого, регистрация гостей проанонсирована до восьми, мы долбились в двери и звонили в звонок, но тишина была нам ответом. Ладно. Потом в хостел пришли какие-то его обитатели, открыли дверь ключом, и вслед за ними мы проскользнули внутрь. Обшарили все. Никого из администрации нет. Пустота. Только номер телефона указан на двери. А у нас мертвые сотовые. А здешний интернет требует пароля. Причем пароль даже есть, мы познакомились с живущим здесь русским из Петрозаводска, он одолжил. Только один черт не работает. Мы отчаялись. Время к восьми. Что делать, непонятно. О'кей: есть диван в коридоре и подушки в игровой комнате, есть туалет и ванная, есть кухня, там чайник с чаем. Можно переночевать контрабандно, во вполне сносных условиях. Но блиииин же. Так не должно быть, потому что так быть не должно! Н.С. болеет, у него рези в животе и бледное мученическое лицо. У меня тихая истерика, слезы без повода и нежелание вступать ни в какую вообще коммуникативную ситуацию. Ожидание бесплодно. Хочется немного гулять и спать, а завтра с утра пораньше скакать в картинную галерею и прочий Цвингер. А мы сидим в холле хостела со шмотками, как погорельцы, и с неясными перспективами, и с умученным подсолнухом. И вряд ли администрация сама по себе появится раньше двух пополудни завтрашнего дня.

Ладно. Начало девятого. Кто, кроме меня? Обсудили возможности, и вот я бегу по улице искать телефон. Хоть какой-то. Кругом мосты, заправки и канализационные раскопки. Внутри выжженая земля и растоптанные ожидания. И эхом в ушах слова, когда-то сказанные Ст.: "Я действительно могу решить почти все проблемы, которые у тебя возникнут". Горячо. А я - я могу?

Н.С. прав: будь рядом со мной кто-то младше, малоопытнее или девушка, кто-то, за кого я чувствую ответственность по умолчанию и полностью, я была бы спокойнее, собраннее, быстрее и решительнее. Потому что назначила бы себя командиром партии. А так я жду от него. И вообще не очень понятно, как все должно происходить.

Бегаю по улицам, изучаю закрытые двери и темные вывески, мертвое дело. Какое-то время следую за женщиной, явно здешней, которая говорит по телефону по-русски. Но она ныряет в трамвай, не прерывая разговора. Отчаиваюсь совсем. Я в подобных ситуациях легко отчаиваюсь. Еще могу заблудиться, но здесь тщательно за этим слежу. И еще у меня в кармане есть нож и шесть евро. Ладно. Ненавижу просить о помощи. Но никто не догадается предложить. Хотя все мое табло намекает, что можно бы.
В итоге говорю себе, что отступать некуда и некогда. Захожу в первую же открытую едальню и со слезами на глазах прошу ребят в фирменных красных футболках подсказать, где можно найти телефон. На ломаном английском, тонким голосом. Ага. Как надо вступать в коммуникативную ситуацию, так мне весь английский словно отшибает. Симпатичный бородатый парень сочувственно улыбается, пожимает плечами и достает свой айфон. И набирает номер. Я диктую по-немецки, по одной цифре, они записаны у меня на тыльной стороне левой ладони черной ручкой. Три томительных гудка.
Ответ.
Победа.

Мудак по ту сторону разговора не может понять, чего я жду, и заставляет объяснить ситуацию дважды. Но в итоге снисходительно соглашается прийти. Беспомощность моя переплавляется в благодарность к хозяину телефона и презрение к администратору хостела, горло перемыкает, я не могу говорить, только смотрю огромными глазами, возвращая телефон, и показываю сложенное из пальцев сердечко. Хозяин телефона добродушно усмехается и всем своим видом показывает, что я ничего ему не должна.

Надо купить ему шоколадку, что ли, отстраненно думаю я. Но уже не сегодня.

Какая я все-таки истерическая тряпочка, отстраненно думаю я.

И бегу назад, и в ушах моих звучат слова: "Я действительно могу решить почти все проблемы, которые у тебя возникнут".

А я?

А я?

Кто варит свой мед, тот сам его пьет. Кто собирает рюкзак, должен нести его сам.

Ну вот, а потом мы заселяемся в прекрасное, таскаем со стойки карты и мармеладных мишек, осваиваемся, заполняем пространство, стелим постель и идем гулять. Уже в темноте. Огромный серп луны, сверчки. Мосты. Улица Колумба через квартал от нас, частично понятные и частично угадываемые немецкие надписи. И церковь, похожая на романскую и романтическую одновременно.

Дрезден тоже жалко так же, как Великий Новгород. Но по-другому, чем Кутна Гору. А потому что его разбомбили во время Второй мировой. Почти весь.

По дороге от вокзала к хостелу мы видели руины кирхи. Их так и оставили, как есть, и сверху построили навес. Душераздирающее зрелище.