Ярмарка в этом году не тесная, во дворике музея, как раньше, а раскинувшаяся по всему литкварталу. Привычное очарованье. Запах колбасок и глинтвейна. Видит око, да зуб неймет. И моя любимая северная олень Ночка. Мякая. Ест снег, пытается разбить копытом асфальтовую плитку. Наверное, хочет добыть ягель из-под нее. Я постеснялась спросить. Только гладила ее по голове и трогала за нежное ухо. Лучшее в северном олене - трогать за ухо.

Шоколадных календарей Адвента на меня не хватило. Щупать немецкого св. Николауса я не стала. Добыла открыток у девочек из "До востребования", они меня узнали. Ааа, говорят, помним, помним, вы же каждый год у нас открытки выбираете. И я такая довольная: агаааа. Зайцы у них тоже отличные. А в другом месте отличные клетчатые лосики. Но там я купила стеклянный шарик с полимерным домиком наверху. Он уже успел развалиться, даром что нидерландский. Но склею. Еще купила имбирных пряников для Сэйджа и Н.С. и деревянную рукавицу для Десколады. Еще смотрела на звенящие леденцовые игрушки и на кружевных снежиночных ангелят. Много всякого, чего себе не хочу, а смотреть нравится.

Подумалось, что "Антураж" уместно бы тут смотрелся. И жаль, что его нет.

Зато хорошо, что сегодня относительно тепло и пушисто.
И хорошо, что была Десколада.
Еще встретились Мирта и Анхель.

А потом мы весь вечер общались с мамой, я ела еду и ни о чем не думала.

Боль перестала превращать меня в нищасное жывотное Лаську и ушла по своим делам. Осталась слабость. И запах гари еще немножко. В нашем доме сегодня был пожар, аккурат в "Академкниге". Под нами. Маленький, но вонюююююючий. Я возвращалась с ярмарки, там как раз рыскали МЧС-овцы с фонариками. И стояла во тьме пожарная машина. Несерьезно. А мама так мне по телефону: наш дом горит! Я даже испугалась. Но никуда не побежала, я ж не умею тушить.

Зато я умею крепко и качественно спать. Чем сейчас и займусь.
Тем более что изначально планировала делать это с восьми тире девяти, а сейчас уже двенадцать.