Доброе утро, с вами анонимное общество нелепых и необъяснимо счастливых чуваков, оно же общество одноухих зомби, оно же я. Завишу от нафтизина, готова спать уже не только на горизонтальных, но и на вертикальных поверхностях, сегодня работаю из дома, прямо сейчас ем наркотическую кашу, по которой очень соскучилась, намерена сделать инвестицию и вложить благодарность, радость и любовь моего сердца в слова. Как умею.
"Ящик водки и всех обратно!" - в данном случае "ящик водки и меня обратно, можно без водки".

Позволю себе процитировать Синт, цитирующую Анхеля.
"Анхель сказал:
"Дети выросли, но вместе с ними выросли не мозги, а расстояния".
Это правда: в 9 классе мы срывались к друзьям (или нечто большее) в соседний район, в 11 - в соседнюю область, а вот теперь..."
А вот теперь.

Не цитировать же Цветаеву. "Целую Вас — через сотни разъединяющих верст". ))

Огромное спасибо всем, кто. Кто складывал в меня еду, а меня - в место, где спать, кто поил меня чаем, кто ходил со мной на выставки и терпел мои дурацкие комментарии, кто гулял со мной, смотрел со мной, разговаривал и играл в дальдозу со мной, кто восставал с утра ради возможности увидеться, кто соглашался, что ненадолго - это воистину лучше, чем ничего, и так далее,
да угораздит нас и впредь!
Также спасибо всем прыгучим, мохнатым, ласковым и любопытным, приходившим гладиться и спать со мной,
а еще - моим отзывчивым брату и маме, за доставку утопающих (в холоде) в аэропорт, и верному такси двести тридцать восемь тридцать восемь тридцать восемь, за спасение утопающих (в ночи) из аэропорта (не могу не упомянуть шокировавшую меня сумму заказа: 290 рублей!).

И да. Я надеюсь, что следующий раз будет надольше. И я смогу пойматься с теми, с кем не смогла в эти выходные (это ошибка думать, что я про вас забыла!) и что все будет не настолько на бегу.
Пхпхпх.

Надо все-таки перечитать и свешать вчерашнюю запись.

- - -

Жду обеда. Но не ради обеда.
А ради ликования окончательного возвращения, сформулируем это так.

Кажется, что я вернулась из долгой-долгой дороги. Одновременно кажется, что выходные были ужасно короткие. И это подобно построениям Эшера: непротиворечиво.

- - -

АПД.АПД. То, что оставалось пока фигурой умолчания.

Как Л.Л. положил мне в ладони сигнальный экземпляр великой квадратной книги Нгвембе Ронга.
Как Л.Л. начал издание игр древнего мира, и возится с этим, перебирая варианты и устремляясь к совершенству_простыми_средствами, и как я уже хочу себе такое. И особенно дальдозу и сенет.
И играю в дальдозу сама с собой, когда никто больше не соглашается, и это как воспроизводство того самого еженощного сражения.
Викинги.

- - -

Горинский Герострат черпал из ничего. С нуля. Из минус единицы. Из минус бесконечности. Создавал разрушением. Ничего не имея сам, все, казалось бы, потеряв, классический маленький человек, он отвечал на самые потаенные желания тех, кто считались великими, давал им то, что больше никто не мог им дать, даже они сами. В этом смысле все наоборот: он как бы велик, а они - истинно маленькие люди. Низкие люди.
А по-настоящему великий Клеон шагнул в пропасть из-за него. Рухнул. Перечеркнул себя. Чтобы только разомкуть порочный самовоспроизводящийся круг.

Когда Клеон взял нож и шагнул к тоже держащему нож Герострату, тот, испугавшись, закричал:
- Кто убьет преступника до суда, сам будет казнен!
- Я знаю, - спокойно ответил Клеон.

И свет погас.
И зазвучала музыка.

Я сидела и думала о Клеоне: "он был такой последний".

Храм, конечно, уже не вернуть.

Остатки честности не сохранить.

Только лицо.


И это же основа драматургии. В театре, в кино, в ролевых играх, где угодно. Такая ломка ситуации, после которой мир просто не может вернуться к предыдущей позиции. К условному покою и равновесию. Как возвращается пистолет после выстрела - при правильной хватке.
"Мир больше никогда не будет прежним".
Причем резко, не текуче, не "мир не тот, что вчера, что минуту спустя", а именно перелом.

Это может быть больше трагедией или больше радостью.
Приобретением или потерей.

Это - основа. Контур, который можно раскрасить любыми цветами.

Моя поездка в Москву воспринимается как почти что драматургичная.