Десколада пишет веселые смс-ки из Неаполя и показывает красивые картиночки. Это невероятно греет. Вообще, очень приятно, когда друзья в своих странствиях не забывают про меня. Имичка вот. Энж.
Энж вернулась, в понедельник обещала быть на тренировке, и это здорово: соскучилась по ней очень.
Еще скоро вот Кьяра приедет.
- - -
В начале недели Саша мне поставил песню Чижа&Со "На двоих". И я вдруг вспомнила, что эта моя жизнь, какая она есть, в общем-то, началась тоже с песни Чижа. С песни, за которой я пошла, как за дудочкой Крысолова.
бессмысленной ностальгии пост.В роли Крысолова был Боря Плотников. ))
Очень хорошо помню число: 29 декабря 2000 года. Мой девятый класс, новогодняя ночь в СУНЦе. То есть вся ночь до утра, целиком. Из развлечений - традиционная дискотека (не помню уже, в ангаре или в спортзале; в ангаре, кажется) плюс каждый класс в своем кабинете учреждал что-то массовическо-затейническое. И мы придумали костер и гитару. Идеологом был Андрей Казанцев. Тема такая: парты отодвигались к стенам и ставились одна на другую, после чего драпировались темной тканью, все это создавало иллюзию пещеры. Далее - выключенный свет. На полу по центру - лампа с вентилятором и кусочками красной ткани, имитирующая костер. Неплохо, надо сказать, имитирующая. Плюс стулья вокруг. Плюс уже упомянутая гитара. Вечер бардовской и какой попало песни, переходящий в ночь и утро. Мало-мальская еда.
Неплохо вышло.
А в лицее тогда были все вперемешку - девятые классы, десятые, одиннадцатые, и вот еще выпускники пришли, свежие первокурсники.
Среди них отчетливо помню троих: Борю Плотникова (похожего на молодого Макаревича и улыбавшегося во все свои зубы-как-рояльные-клавиши), Лилю Хамзину (= ХоЛеРу) и Витю Сапронова (который тогда был убежден, что он панк, а сам имел внешность нелепую и несколько эльфовскую).
Ну и вот, к утру, когда разброд и шатание стихли, настал какой-то момент спокойствия и тишины, и я вдруг обнаружила себя в нашем кабинете (сто шестом, да). Горел свет, парты были аккуратно расставлены по местам, мусор выкинут. Я сидела напротив Бори Плотникова, который пел "Фореста Гампа", и очень внимательно на Борю смотрела. Момент отчетливого присутствия в "здесь и сейчас". Несформировавшаяся тревога. Ощущение начинающейся влюбленности и ветра.
"Он был рожден, чтобы бежать..."
Такая точка, в которой понимаешь, что все не может, не должно закончиться просто так. Что что-то важное и большое обязательно случится. Непонятно, что именно. И - не само по себе. А тебе надо сделать какое-то небольшое, но правильное усилие. Вытянуть этот шанс. Подтолкнуть маятник.
Ловить что-то и поймать.
Когда Боря допел, я попросила его спеть еще раз. И смотрела глазами в глаза.
О. Я уже тогда умела смотреть глазами в глаза. Ловить глазами.
Наверное, получилось чуть больше восторженно и распахнуто, чем надо. Или не знаю. Но совсем утром Боря позвал меня к себе на празднование Нового года, и я, не раздумывая, согласилась.
В промежутке я купила себе кассету Чижа и переслушала эту песню несчетное число раз.
И был мой первый Новый год вне дома. Помню, что это был год змеи. Борин папа раздаривал мягкие игрушки, смешных разноцветных змей, и та, что досталась мне, зеленая, до сих пор обнимает стеклянный стакан, где я храню всякие памятные мелочи. Помню еще, что по настоянию мамы пошла в светлой кофте, которую мне отдала с царского плеча Юля. Маме казалось, что так нарядно, а я терпеть не могла эту кофту (и Юлю, и светлую одежду как таковую, и само слово "кофта") и потому сама себя раздражала. Помню, как мы сидели за столом все вместе, и подростки, и взрослые. Рядом со мной была Лиля Хамзина. Витя Сапронов в ту ночь написал панковскую песню про кал аскариды. А Боря подарил мне две кассеты с квартирника Вити Степанова, и еще записи Др'Кина, о котором я раньше даже не слышала, и что-то Умки. Без преувеличения, охрененный подарок. Как говорят "это сделало мне день", так я могу сказать "это сделало мне жизнь".
... а, да. Кроме "Фореста Гампа" с самого начала была еще одна песня. Умкина. "Здесь и сейчас".
"Четыре километра до границы,
Это ж надо так врубиться,
Это ж надо умудриться
До такой свободы докатиться -
И вернуться, чтобы встретиться с тобой".
Ну, вот.
Утром мы с Лилей технично сбежали от уставшего Бори и от Вити, который не устал нисколько и был готов вести занудные разговоры бесконечно, и пешком шли от Тверитина до центра. Оказалось, что Лиля живет в двух кварталах (= в 5 минутах ходьбы) от меня. Я получила приглашение звонить и заходить - и впредь не стеснялась им пользоваться.
Мы с Лилей именно тогда плотно заобщались. Утром 1 января, по дороге от Бори.
Ветерок, который я почувствовала, был ветерком перемен.
Влюбленность - влюбленностью в мою последующую жизнь.
Раньше со мной не случалось ничего похожего.
Что-то было в этих двух песнях, чего я до сих пор не могу сама себе объяснить.
А чуть больше, чем через полгода (я уже буду учиться в десятом классе), Лиля приведет меня в студию. В театральную студию в ДК Урал на Студенческой. Там я познакомлюсь с Канцлером, с Арвен, Балу, Крысом и Стасом (который Стасень), Сильвер etc. Так для меня начнется ролевое движение - с подготовки спектакля к ВерКону-2002. Новая жизнь, новое имя. Я перестану быть Эш или Мэй, сделаюсь Леголасищем, потом Леголасиком, потом Леголаськой, Ласькой и далее. Познаю "Тампль" и песни Эжена и Лоры. Начну интересоваться средними веками. Стану оруженосцем Канцлера. Буду участвовать в воровстве консервированной горбуши. Встречу Затворника. Прочитаю своего первого Пелевина. Своего первого Бродского. Первый раз буду звонить в колокола на Пасху. И так далее. Оттуда уверенно начнусь я как я.
Такие дела.
Чижовский "Форест Гамп" и Умкина "Здесь и сейчас" были мне вместо мадригала Генриха VIII.
АПД. Не лучшая идея - вечером при искусственном освещении переснимать глянцевую фотографию 9х13 на айпад. Но других вариантов сделать иллюстрацию я не нашла.
Итак.
29 декабря 2000 года. СУНЦ УрГУ, ауд. 106.
Слева направо:
(верхний ряд) Лиля Хамзина, не помню кто, Витя Сапронов, Таня Малашкина, Наташа Авербух.
(нижний ряд) Андрей Казанцев, Боря Плотников, йа.
Совершенно не помню, кто и на чей фотоаппарат снимал.
тыц!
И раз пошла такая пьянка. Андрей Казанцев, нижний слева - моя первая придуманная любовь. Человек, благодаря которому я начала писать относительно приличные стишшки вместо чего попало, привыкла к мысли, что любовная лирика мне редкостно не удается, и научилась безжалостно п@здить себя мысленными ногами по мысленным почкам. И "Евгений Онегин" стал моим прецедентным текстом в первую очередь из-за него.
А что до музыки, то от Андрея Казанцева у меня Наутилус. И даже та самая кассета сохранилась.
Как и упомянутые выше кассеты Вити Степанова.