Это расписание. Во вторник наш город похож на южный, а в среду – обратно на уральский. Из спецэффектов – девяносто три оттенка серого и дождь.

А вчера по Плотинке ходили отважные утки, прямо ногами. Выпрашивали еду. Городской пруд был похож на море, зелень деревьев тоже была похожа на море, а еще – на переливающуюся вывеску магазина «Мягкое золото» на 8 марта – Большакова. Волосы дев красиво развевались, скейтеры бороздили улицы и площади, как космические корабли – просторы Большого театра. Я решила познать блаженство и оставила работу на работе, а интернет – где попало. Посвятила вечер личной жизни, прогулкам, разговорам, гриль-бару, орехам и созерцанию. Даже волшебную таблеточку не забыла съесть.

Но, как известно, жизнь – боль. Поэтому я проснулась в пять утра. И страдала, пока одна волшебная таблеточка кончилась, а вторая – еще не началась.
И сегодня существую в модусе «первый день», он же модус «хворая сука». Очень жалко себя, очень хочется спать. Таблеточка подавляет не только боль, но и умственную деятельность. Впрочем, и то, и другое прорывается.

Прекрасна жизнь, затейлив хруст ее шестерен и все такое.

- - -

И о важном. Я тут узнала, что цветы, которые я с детства привыкла называть сциллами, вовсе не сциллы. Просто у нас в саду они растут на одной грядке со сциллами. И тоже голубые. И тоже молодые да ранние. Поэтому в детстве, когда бабушка про них говорила, я неправильно соотнесла слово и объект.
Сциллы – это вот.

А то, про что я думала «сциллы», оказалось гадючий лук. Он же мышиный гиацинт, он же мускари.
Еле-еле нагуглила!

- - -

Если бы малютки-медовары жили в России, мед был бы не вересковый, а иван-чаевый.