У нас на двоих 7,5 килограмма багажа, из них три - мой рюкзак.
И еще ручная кладь. Легкая, конечно; но можно считать, что в сумме набирается девять килограммов добра. Зачем мы так привязаны к вещам, вот вопрос.

Утро в аэропорту Пулково. Тут очень красивая крыша, колонны, ассоциирующиеся у меня с Луксором, манекены, оснащенные самолетными рукикрыльями, а из окон показывают настоящее теплое лето.

Рейс Аэрофлота оказался рейсом авиакомпании Россия, и у меня с ней явные расхождения во взглядах на единственное и множественное число имени существительного. То, что они гордо называют "блины", вообще-то блин. Один. Вкусный и горячий, но чахлый.
Впрочем, внимательно присмотревшись к субстанции, которую они именуют макаронами, к блину я претензий не имею.

Запойно и мучительно читаю "Не отпускай меня" Кадзуо Исигуро. М. Вернее будет сказать, что уже дочитываю.
Ночь тяжелого сна и тяжелой истории.

Еще: в аэропортах на меня почему-то приманиваются дети.
Мы сидели с Н.С. на... как сказать? поножне? ножном поручне у стены, под табло. Как воробьи на проводах, и каждый носом в своей электронной книжке.
И вдруг подошла симпатичная девочка лет четырех.
- Можно, я тоже сяду? Я не помешаю?
Но было видно, что она хочет не сидеть, как мы, а пообщаться.
У нее была экстраверсия и плюшевая собака в руках. У меня - готовность изобразить экстраверсию и мягкий мыш Брендан в кармане рубашки. Мы обменялись игрушками и информацией об их именах. Выяснили, что я лечу в Италию, а она в Турцию и что в Италии она уже была. Решили, что никто не любит, когда его дергают за хвост. В какой-то момент девочка убежала к маме, но улучила минутку и вернулась. Попросила еще подержать мыша, очень серьезно его гладила. А потом убежала на паспортный контроль.

А я думала - это почти как если белка к тебе приходит. Сама собой появляется осторожность, затаивается дыхание.

А еще: во всем огромном аэропорту Пулково больше всего сходства и душевного родства у меня - с человеком явно младше пяти лет.

- - -

Недосып. Солнечный первый этаж, мы сидим возле посадочных врат, напротив - выход на Мюнхен, везде деловые святые петры и петрицы в сдержанно-красивой форме.

У меня на шее - планета от Сильвер Анны, только вчера полученная на почте. Она безымянная, большая, темно-синяя, голубая, серебряная, неописуемая. И на нее прекрасно медитировать.

Сорок минут до вылета. Почти пять часов до Италии.

А вот и посадку объявили.