Китовья Чешуя
Я легко ведусь на провокации)) Нет, правда, у меня сегодня такое настроение было, что хотелось чего-то срочно написать: то ли очерк об эротике на Сельдяных островах, то ли более узко - про тролльские уши, а то и вовсе про фауну северных морей (у меня там с три короба напридумано, но это лучше бы с кортинками).
но тут Леголаська напомнила про Мэджекивиса, и я поняла: это знак! Надо сочинить что-нибудь эпическое!!! Прям ниипическое!

а еще мы с ней как-то договорились, что я позаимствую идею из ее стиха, про Млечный Путь, и использую её в комиксе. Не знаю, будет ли когда комикс, но писло - оно вот:
шопенгауэр малый

Китовья Чешуя

(тролльский миф, рассказанный Сверре в ответ на вопрос Кайсы «А если тролль, и вдруг на кита налезет, то кто кого сборет?»)

…Поначалу в мире ни хрена, кроме океана, не было. А посредь океана стоял вроде как остров, и на ём Морская Мать свои телеса разложила. Лежит она там, ладонью щёчку подпирает, на небо любуется. А на небе так заведено: если светло, то, значит, это Дневной Охотник на санках, собаками запряженных, солнце тащит с востока на запад. А как темно стало, так и Ночной Охотник появляется: евонный корабь с запада на восток змеи тянут, и в том корабле луна от борта к борту перекатывается.
Ну вот, лежала так Морская Мать, на Охотников глядела и надумала: Пошто добру пропадать, возьму обоих в мужья. Морская Мать, известно дело, сказала – как отрезала. Взяла в мужья обоих, и от Дневного Охотника родила Кита, а от Ночного – ТроллЯ. Океан она разделила между сыновьями поровну, но посколь Кит был старше, то ему досталась та половина, которая равнее. А Тролль получил ту, что похуже, с ледяными горами, шугой и прочей херотой. А себе она только остров оставила, маленький.
…И вот кит себе плавает, забот не знает, то одним боком кверху повернется, то другим; то спину покажет, то пузо жирное. Рыло такое наел, что из-за щёк ушей не видно, а уж на чешую любо-дорого посмотреть: как поедет по небу Дневной Охотник, дак она от солнца золотится, а как Ночной на корабле поплывет – серебром отливает.
Морская Мать его любит: от Кита неприятностей никаких.
Однако ж с Троллём другая песня: всем морским тварям осто*издел до тошноты. Что ни дай – ему все не по нутру. Ни рыбе от него покоя нет, ни гагаре, ни тюленю, ни медведю белому. Все на него Морской Матери жалуются, а она только вздыхает: догадывается, что океан не по справедливости поделила, но чего уж теперь?..
Так они правят втроем в океане ни шатко ни валко, и вот однажды приплывает Кит к Морской Матери и говорит: пора мне, мать, жениться, а во всех моих морях не находится подходящей невесты, что делать? Мать Морская поразмыслила, головой повертела – и вправду, никакого бабца подходящего. Ну, она тогда поплевала на ладони, вдохнула глубоко и, шоб далеко не ходить, вытащила из себя ребро, руны колдовские на ём понарезала, да и бросила в море, и из того ребра получилась Китовья Жена: правда, не такая блескучая, на рыло попроще и на бока потощее.
И вот они плавают вместе, резвятся всяко, волну поднимают: едва троллиный корабь не перевернули. А Тролль как увидал, чё деется, тут же к Матери Морской: Ма-ать, это как так получается? Для него тебе ребра не жалко, а я так и живи неженатый? Мать поразмыслила, головой повертела, на ладони поплевала… Потом пригляделась повнимательней: а Тролль-то до чего грязный, ободранный, глаза похмельные, штаны на честном слове держатся, корабь три года не просмоленный… Она и говорит: Нет, сынок, ребра-то не жалко, а вот невесту твою - жалко, да. Рано тебе жениться. Приведи-ка себя в порядок и возвращайся, будет тебе тогда невеста!
А Тролль возьми да осердись: богиню обругал матерно, поднял парус да и свалил в свои е*еня. Сильно обиделся он и потому недоброе задумал. Ночью, как Дневной Охотник спать лег, он из евонных саней волшебных полозья выломал, руны колдовские на них понарезал, сделал из них агромадный крючок и в море забросил. Сидит на берегу и ждёт. Кит проплывал мимо, увидал это и не вытерпел, высунул голову из воды и спрашивает: «Кого это ты, брат, ловишь на голый крючок?». А Тролль его тюк по темечку обухом и за хвост на берег вытянул. Встал рядом с Китом и ждет, когда тот уснёт. Тролль тогда глупый был: не знал, что Кит - не рыба и не жабрами дышит, а дыркой. А Кит, наоборот, не дурак, - он глаза закрыл, рот раззявил и сделал вид, будто сдох: думает, может, хоть теперь брат его в покое оставит?
Но нет, Тролль уж и котел притащил, и соли мешок. Луку дикого нарвал, нож наточил и давай чешую с кита соскабливать. А у того чешуи дохренища: Тролль ее вначале об штаны вытирал, а как прилипать перестало, начал вытирать о небо: первый тролль ведь агромадного росту был, - не то, что сейчас, - и кит тоже.
В общем, к небу чешуя хорошо так прилипала, только дюже много её было: три дня и три ночи чистил Кита Тролль, и вот, наконец, приспичило ему отлить.
И только он отошел, как Кит – кувырк! – и скатился в океан обратно, только волна поднялась до небес, чутка чешуи прилипшей смыла.
Тролль хвать-похвать – а брата и след простыл, хрен найдешь его теперь в океане. Но сразу ясно: жаловаться побежал. И точно: не успело рассвести, как заклубились над морем тучи, громы-молнии давай е*ашить, и из этих туч и громов с молниями выходит на берег Морская Мать, дюже сердитая, аж виски вспухли. Она с Троллём даже разговаривать не стала: выдернула из скалы сосну и этой сосной на песке понарезала руны колдовские, и с этих рун колдовских сделался младший сын ростом с меня… ну, или с Йорана, но всяко не больше. В общем, до того мелкорослым стал, что теперь ему кита по темечку не бивать, с острова на остров пешком не ходить, руки об небо не вытирать.
А кит остался как был, без чешуи только, и от него все киты голые пошли. И небо осталось как было: вон, вишь звезды от края до края? Это Китовья Чешуя, альвары ее Молочным Путем зовут.