Легкого шока пятиминутка. Это моя племянница. Ей пятнадцать лет.

За год до того, как я открыла для себя Бродского. В период, когда я переживала свою первую любовь (первую из трех первых любовей), красила в рыжий волосы и одну бровь, писала сочинение по Ремарку и стихи под Вознесенского, она была бревно в пеленках, и я держала ее рукой, а теперь мне кажется иногда, что она выглядит солиднее и в чем-то старше меня. У нее взрослое почти все и тяготеющее ко взрослому!
А еще она ходит "... и в о*ительных штанах", не умеет читать книг и знает в двадцать раз больше слов для обозначения женской одежды, косметик и цветов видимого спектра, чем я!

А мой племянник недавно занял призовое место на каких-то крутых соревнованиях по плаванию в стиле баттерфляй. Потому что история рода должна повторяться сама в себе, как у Маркеса и Рушди! Мой папа (и его дедушка) уже не может этого увидеть и оценить, но вот.

АПД. Себе. Ошибка, конечно, думать, что дети кому-то принадлежат, кроме самих себя и неумолимого времени, текущего для них иначе, чем для нас.