Пришло – жестко и хлестко, наискось через лицо. Дважды: усмешкой и вопросом. Впрочем, виноват сам. Разучился сдерживать слезы. Никогда не умел быть сильным.

Вкус корицы сразу стал горек. Быстро и бездумно, как заклинание – «Одиссей» Бродского, немые строки сами легли на губы, город сжался в комок и закричал. Но я ничего не слышал, кроме Бродского.

И я был один. А он вернулся, шатаясь – потому что по нему пришло еще сильнее. Он меня пытался заслонить, вы понимаете? Принял на себя удар, предназначенный мне. И я чуть не закричал, не ударил себя сам – когда и потом, когда он спросил: «За что – меня – так?»

Была боль за троих, потому что мудрые – чувствительны. Под кожей таилось презрение, а сердце хотело совершенно другого. Боли физической и сильной, потому что только она способна заглушить ту, другую, заглушить жизнь.

Впрочем, город встал на защиту (потому что и сам приходил просить у меня ее и потому что между нами нет долгов) - и ветер, сильный и ласковый ветер в лицо. Сила и гордость, они пришли и оставили на губах ненапряженную улыбку. Мастер Ветров, Макс, я знаю - это ты, твоя благодарность за сказку, тихое осознание того, что что-то не так, просьба - и мчащийся на помощь ветер. Спасибо. Ты - и он - успел вовремя. И не потребовал платы за помощь. Значит, друг.

Сердце - птицею в сети,

В гриве путались пальцы.

Как глотали мы ветер,

Как умели смеяться...

А вообще - истории повторяются, а судьба любит шутить. Жаль, по достоинству ее шутки мы можем оценить только много песен спустя.

И... я ценю - если только эти вещи имеют цену. Значит, благодарность за бесценное.

Книги были деревьями. Будет мне сад, будет мне плод, в шаге назад, в шаге вперед, сердцем ли юн, сказками стар, в шепоте рун примешь удар, встречь ли судьбе сделаешь шаг. Это - тебе. Правда, ведьмак?