воскресенье, 14 октября 2007
Читаю черновики Булгакова к "Мастеру и Маргарите". Нервно икаю.
Опосля выложу пару наиболее убийственных цЫтат.
АПД.
Собственно.
"Копыто инженера" (тетрадь 2, 1928-1929): главы "Евангелие от Воланда" и "Шестое доказательство".
Булгаков М. Князь тьмы. Ранние редакции и варианты романа "Мастер и Маргарита". - СПб, 2оо6. - С. 55-77
Цитаты приводятся в порядке следования. Курсив мой.
1) - Не путать, арестант, - сказал Пилат по-гречески, - это протокол Синедриона. Ясно написано - самозванец. Вот и показания добрых людей - свидетелей.
Иешуа шмыгнул высыхающим носом и вдруг такое проговорил по-гречески, заикаясь:
- Д-добрые свидетели, о игемон, в университете не учились. Неграмотные, и все до ужаса перепутали, что я говорил. Я прямо ужасаюсь. И думаю, что тысяча девятьсот лет лет пройдет, прежде чем выяснится, насколько они наврали, записывая за мной.
Вновь настало молчание.
- За тобой записывают? - тяжелым голосом спросил Пилат.
- А ходит он с записной книжкой и пишет, - заговорил Иешуа, - этот симпатичный... Каждое слово заносит в книжку... А я однажды заглянул и прямо ужаснулся... Ничего подобного прямо. Я ему говорю, сожги, пожалуйста, ты эту книжку, а он вырвал ее и убежал.
2) - Вон как, - сказал Пилат секретарю, - это как находите? Постой, - добавил он и обратился к арестанту: - А скажи-как мне: кто еще симпатичный? Марк симпатичный?
- Очень, - убежденно сказал арестованный. - Только он нервный...
- Марк нервный? - спросил Пилат, страдальчески озираясь.
- При Идиставизо его как ударил германец, и у него повредилась голова...
Пилат вздрогнул:
- Ты где же встречал Марка раньше?
- А я его нигде не встречал.
Пилат немного изменился в лице.
- Стой, - сказал он. - Несимпатичные люди есть на свете?
- Нету, - сказал убежденно арестованный, - буквально ни одного...
- Ты греческие книги читал? - глухо спросил Пилат.
- Только мне не понравилось, - ответил Иешуа.
3) Один из моих любимых эпизодов. "Королева в восхищении!"
- Скажи, пожалуйста, - хрипло спросил Пилат, - твой хитон стирает одна женщина?
- Нет, - ответил Иешуа, - все разные.
- Так, так, так, понятно, - печально и глубоко сказал, качая головой, Пилат.
Он встал и стал рассматривать не лицо арестанта, а его ветхий, многостиранный таллиф, давно уже превратившийся из голубого в какой-то белесоватый.
4) В глубине открылась дверь, и затянутый легионный адъютант предстал перед Пилатом.
- Да-с? - спросил Пилат.
- Супруга его превосходительства Клавдия Прокула велела передать его превосходительству супругу, что всю ночь она не спала, видела три раза во сне лицо кудрявого арестанта - это самое, - проговорил адъютант на ухо Пилату, - и умоляет супруга отпустить арестанта без вреда.
- Передайте ее превосходительству супруге Клавдии Прокуле, - ответил вслух прокуратор, - что она дура. С арестованным поступят строго по закону. Если он виноват, то накажут, а если невиновен - отпустят на свободу. Между прочим, и вам, ротмистр, следует знать, что такова вообще практика римского суда.
Наградив адъютанта таким образом, Пилат не забыл и секретаря. Повернувшись к нему, он оскалил до предела возможного желтоватые зубы.
- Простите, что в вашем присутствии о даме так выразился.
Секретарь стал бледен, и у него похолодели ноги. Адъютант же, улыбнувшись тоскливо, забренчал ножнами и пошел, как слепой.
- Секретарю Синедриона, - заговорил Пилат, не веря, все еще не веря своей свежей голове, - передать следующее. - Писарь нырнул в свиток. - Прокуратор лично допросил бродягу и нашел, что Иешуа Га-Ноцри психически болен. Больные речи его и послужили причиной судебной ошибки. Прокуратор Иудеи смертный приговор Синедриона не утверждает. Но, вполне соглашаясь с тем, что Иешуа опасен в Ершалаиме, прокуратор дает распоряжение о насильственном перемещении его, Га-Ноцри, в лечебницу в Кесарии Филипповой при резиденции прокуратора...
Секретарь исчез.
- Так-то-с, царь истины, - внушительно молвил Пилат, блестя глазами.
- А я здоров, игемон, - сказал бродяга озабоченно. - Как бы опять какой путаницы не вышло?..
Пилат воздел руки к небу, некоторое время олицетворяя собою скорбную статую, и произнес потом, явно подражая самому Иешуа:
- Я тебе тоже притчу могу рассказать: во Иордане один дурак утоп, а его за волосья таскали. Убедительно прошу тебя теперь помолчать, благо я тебя ни о чем и не спрашиваю, - но сам нарушил это молчание, спросив после паузы: - Так Марк дерется?
- Дерется, - сказал бродяга.
- Так, так, - печально и тихо молвил Пилат.
5) - Плеть мне, плеть! Избить тебя, как собаку! - зашипел, как дырявый шланг, Пилат.
Иешуа испугался и сказал умиленно:
- Только ты не бей меня сильно, а то меня уже два раза били сегодня...
Пилат всхлипнул внезапно и мокро, но тотчас дьявольским усилием победил себя.
- Ко мне! - вскричал он, - и зал наполнился конвойными, и вошел секретарь.
- Я, - сказал Пилат, - утверждаю смертный приговор Синедриона: бродяга виноват. Здесь laesa majestas*, но вызвать ко мне... просить пожаловать председателя Синедриона Каиафу, лично. Арестанта взять в кордегардию в темную камеру, беречь как зеницу ока. Пусть мыслит там... - голос Пилата был давно уже пуст, деревянен, как колотушка.
* государственная измена (лат.)
6) Никто, никто не знает, какое лицо было у Вар-Раввана в тот миг, когда его подняли, как из гроба, из кордегардии на лифостротон. Этот человек ни на что в мире не мог надеяться, ни на какое чудо. Поэтому он шел, ведомый за правую здоровую руку Марком Крысобоем, и только молчал и улыбался. Улыбка эта была совершенно глупа и беззуба, а до допроса у Марка-центуриона Вар-Равван освещал зубным сиянием свой разбойный путь. Вывихнутая левая рука его висела как палка, и уже не ревом, а стоном, визгом покрыла толпа такую невиданную улыбку, забросала финиками и бронзовыми деньгами. Только раз в год под великий праздник мог видеть народ человека, ночевавшего уже в объятиях смерти и вернувшегося на лифостротон.
- Ну, спасибо тебе, Назарей, - вымолвил Вар, шамкая, - замели тебя вовремя!
Улыбка Раввана была так трогательна, что передалась Иешуа, и он ответил, про все забыв:
- Прямо радуюсь я с тобой, добрый бандит, - иди, живи!
И Равван, свободный, как ветер, с лифостротона, как в море, бросился в гущу людей, лезущих друг на друга, и в нем пропал.
7) - Скажите, пожалуйста, - неожиданно спросил Берлиоз, - значит, по-вашему, криков "распни его!" не было?
Инженер снисходительно усмехнулся.
- Такой вопрос в устах машинистки из ВСНХ был бы уместен, конечно, но не в ваших!.. Помилуйте! Желал бы я видеть, как какая-нибудь толпа могла вмешаться в суд, чинимый прокуратором, да еще таким, как Пилат! Поясню, наконец, сравнением. Идет суд в ревтрибунале на Пречистенском бульваре, и вдруг, вообразите, публика, начинает завывать: "Расстреляй его, расстреляй его!" Моментально ее удаляют из зала суда, только и делов. Да и зачем она станет завывать? Решительно ей все равно, повесят ли кого или расстреляют. Толпа, Владимир Миронович, во все времена толпа - чернь, Владимир Миронович!
- Знаете что, господин богослов! - резко вмешался вдруг Иванушка, - вы все-таки полегче, но-но, без хамства! Что это за слово - "чернь"? Толпа состоит из пролетариата, месье!
-
-
13.10.2007 в 20:55-
-
14.10.2007 в 02:33(Ты же знаешь, Булгаков - это мой пунктик)
-
-
14.10.2007 в 12:44-
-
14.10.2007 в 12:57о да. в активный словарный запас.
Ну и Пилатошланг - тоже хорошо.
-
-
14.10.2007 в 12:59-
-
15.10.2007 в 16:25-
-
16.10.2007 в 15:49-
-
17.10.2007 в 10:45-
-
17.10.2007 в 12:12Как мне кажется, экранизировать эту книгу - бесполезно.
Но незаконченный я бы посмотрела... поделишься?