Дэ-двадцатый (зеленый на просвет), исполненная картинок плешь-карта, моя интуиция редко меня подводит. Понимание приходит на границе сна и яви. "Во глубине сибирских руд" я нашла студик, который считала совсем утерянным. А на полке - кассету с ышо одним кустурицей. Родительница изготовила пирог из вишни, пребывавшей в морозилке долее года и закаменевшей, но не утратившей вкусовых качеств. Снаружи холодно. Во что такое особенное одеты эти люди, которые умудряются улыбаться? "Дуэт, мазафака!" - говорит Вирна, поправляя шляпу. Гррр! И залежи пыльных газет на работе.
Тоска. Совершенно зимняя и беспросветная. Я перечитываю смски в телефоне. Я думаю: вот, я вернулась; на Зиланте я утратила что-то очень важное, а приобрела ли что-то взамен? Нет эмоций. Как будто я лежу, болея, безразличная, силюсь проснуться - и не могу, а мир доносится до меня словно сквозь вату. Читаю "Сагу о Харальде Прекрасноволосом", потом выключаю лампу и заворачиваюсь в плед. Сознание озаряется - миг, похожий на пробуждение: где я? кто я? кто это, почему так рядом? неужели это навсегда? - и опять сумерки, страх уходит, оставляя место безразличию, и опять я думаю: вот, я утратила что-то очень важное, а приобрела ли что-то взамен?
Может, это рассказы Сарояна на меня так влияют? "Величественная арена".
Я знаю: это пройдет, совсем скоро. Раньше, чем кончится ноябрь.
Не стоит уходить в сторону со своей дороги. Расставаться с тайнами во сне.