Я так давно родился, что слышу иногда, как надо мной проходит зеленая вода...

Вчера я, не добежав до моста, с оглушительным Медведевым в ушах, скатился по снегу на самый берег темной и неподвижной Исети и побежал по колено в снегу, оступаясь, падая, обнимая деревья, предавая забвенью строки Хуана Рамона Хименеса. Тогда я не обращал внимания на огни и торопился дышать, чтоб задохнуться. В слезах не было облегчения. Облегчения не было нигде.

Нервы рвались, как нити гобелена.

Монетки без счета летели в воду.

Слова без счета слетали с губ.

А потом было возвращение, потому что мне опять не хватило сил.

Когда у меня не было никого, я не знал, как это - терять, я был сильным, самодостаточным, веселым и бессердечным. Но сейчас я ни за что не променяю то, что у меня есть, на это мрачную силу и уверенность.

Потому буду слушать песни, не рвать с рук феньки, не раздирать сердце, потому буду изо всех сил предаваться безграничному веселью, не показывать слез и говорить с деревьями тихо.

Я привык к молчанию.

А надо – надо только немного жертвенности, ведьмак, и неужели ты думаешь, что она прочитает твои мысли, как та, другая?

У другой тонкие теплые губы. От которых я давно отвык. Так и не успев привыкнуть.

«А с тобой все будет просто и больно, как укус гремучей змеи…»

Нет, не так. "Все начиналось просто: граф опустил ладони на карту..." (с)

Вчера меня опять хранил Медведев. И Город.



Сегодня - последний день зимы.