1 марта (вторник?) я начала придумывать этот наполовину заговор – мой ответ Крапивинскому маленькому барабанщику, последнему патрону в обойме, медведевскому Джимми и еще черт знает кому. Потом совершенно забыла, потому что у меня был как раз час на решение и свободу, а потом как-то стало неактуально. А сегодня, среди лекции про девять подобий дракона, с почти дочитанным "Ведьмаком из большого Киева", пришло продолжение и четкая уверенность, что это - колыбельная. И читается тихо, нараспев. Прошло время богов и героев, так начинается сказка.

Разумеется, это колыбельная ДЛЯ. Колыбельная для назгула. Который может не трудиться говорить спасибо - просто, когда придет время, вот так же - с чистой душой, прямой спиной и памятью добра и зла уйти в Хумгат, оставляя место ведьмакам. Настоящим ведьмакам, чья работа - защищать город. Если будешь искать в колыбельной меня - то я пограничник...



читать дальшеЭто были неслышные шаги,

Облаками пахли сапоги.

И пылали высокие мосты

От последней горькой правоты.

Пограничники спали на постах,

Поцелуи горели на устах,

Пахло порохом, кровью и весной,

Уходили герои с прямой спиной.

Уносили свой пробитый флаг

От чужих мертвецов и чужих Гааг,

От тех песен, которые не допеть,

От своих поражений и побед.

Погасив сверкание глаз и корон,

Оставляя в стволе последний патрон,

Оставляя своим мертвецам кресты

И срывая присохшие бинты.

Они помнили строки отверстых книг

И мальчишек, что первыми гибли за них,

И бои, без которых не было дня.

Уходили герои, память храня,

Уходили они, не меняя лиц

И с гербов не снимая ни львов, ни птиц.

Уходили медленно на закат,

Уходили кто в сказку, а кто в Хумгат,

Разбредались молча на пять сторон,

Оставляли себе последний патрон.

Это были неслышные шаги,

И растоптаны были цветы и долги,

Оставались в пыли и снегу следы.

И, не чувствуя горькой правоты,

Уходили герои с прямой спиной,

И клялись себе, прощаясь с войной,

И с ромашек слетали лепестки.

И на место героев пришли ведьмаки.



1, 10 марта 2оо5