"в густом лесу мифологем признаться бы, но в чем?" ©
Первая - это "У каждого Игоря обязательно должна быть своя Ольга..."



«Эй, запаситесь смоляным вервием,

Месть по любимым бывает сладостной!»


Птицы в войну умирают первыми,

Небо войны не выносит радости.



Глаз не уронит капли нечаянной,

Смерть подступает к граду царевною –

Лишь укоризненно крест закачается

Да ухмыльнутся идолы древние.



«Жители града, склоните головы,

Данью наполните руку княгиневу –

Нам и нужны воробьи да голуби!»


Милости ждите, вечера синего.



Сирые птахи жмутся под крышами,

Их принимают в ладони женщины.

Ночь да расцвечена песьим бреханьем,

Ночь да расцвечена снами вещими,



Ночь да темна делами порочными,

Ночь да темна следами мышиными.

Горьким медом княгиня потчует

Под стенами своих дружинников.



Их не баюкает шепот ольшаника,

Стрелы потеряны, копья изломаны.

Вот и на третий месть совершается,

Смерть пахнет пламенем, пахнет соломою.



Хэй! Мстят славяне за гибель славянина!

Вира уплачена, вира получена!

Хэй, распахните клеть деревянную,

Хэй, да рассыпьте искры летучие!!



Ринутся птицы с алыми перьями,

Город горючий вспыхнет и выгорит.

(Птицы в войну умирают первыми).

«Вот и костер погребальный, Игоре...»



9 мая 2оо5

Комментарии
16.05.2005 в 10:35

Бог просто устал нас любить... (с)
Ох... Вот это да! Я в восхищении, Лась! Снимаю шляпу...
16.05.2005 в 21:24

"в густом лесу мифологем признаться бы, но в чем?" ©
*смущается*

Правда, по настроению вполне славянское получилось, дремуче-семеновское такое?
17.05.2005 в 08:31

Take me as I am
Правда, по настроению вполне славянское получилось, дремуче-семеновское такое?

Леголаська, правда. Думаю, исследователей вряд ли волновало, любила ли Ольга Игоря...
18.05.2005 в 23:02

"в густом лесу мифологем признаться бы, но в чем?" ©
Keldyuin , может, и не любила. Может, просто гордая была и хитрая, может, мудрая была и честная, когда огонь глаз прятала, баню топить велела и людей в лодье нести по дорожке, коврами развернувшейся. Может, жестокая была и страшная, когда крестному отцу в глаза засмеялась. Много чего может быть, и мне того знать не положено, а исследователям тем более. А все равно приятно думать, что вот плыл однажды Ингвар конунг по реке лесной, вдыхал запах папоротников, томился непонятной жаждой и увидел на берегу деву белую, гордую, разумные речи ведущую, чистую да бедную. И дева отвела руки, к ней протянутые, взгляд отвела, отвечала: нет, княже. И Ингвар уплыл, чтоб вернуться через много дней, рассыпать золото по траве зеленой, серебро по земле черной, чтобы сделать деву княгинею, единой княгиней своей. Ни разу румянец не покрыл ее белого лица, ни разу слова любви не сказала она Ингвару, только в руки птицей упала. А когда весть прилетела горькая - ни слезы ни уронила, словом ни с кем не перемолвилась, все в себе носила, словно застыла во вдовьей своей красе. Воинов повела - и воины пошли за ней.

А может, не так, а по-другому все было.

Всяко думается.

У меня над столом икона висит: Святая Ольга. И верно ведь, по-своему святая женщина была первая и единственная наша княгиня. Не потому что крест носила, не потому что верной была, не потому что в мести сдерживалась, не потому что мудрыми речами отводила жадность царьградскую... не поэтому.