"Мне хотелось бы знать, что предел невозможен, и вечно идти наугад..."

Вчера был длинный день. Пятнадцать часов скок-поскок.
А перед этим - пятнадцать минут скок-поскок под дверями пустой кофейни. Мне случилось прийти первой на утреннюю смену. Смотрела в окно, как на вешалке сиротливо болтается поварской халатик. Потом пришел Альберт - по темной улице, звякая ключами, - и отпер задний проход изнаночную служебную дверь.
Альберт прекрасен. Он мужественно помогал мне в период бизнес-ланча, когда была запара и суета сует. Вселял уверенность и спокойствие.
Там, где он живет, есть кошка. Персидская. Ласковая и линючая. Потому у Альберта на рубашке шерстинки.)

Гости-гости. Была тетенька-психолог, очень голодная; она посоветовала мне дышать диафрагмой. Чтоб волноваться меньше (или хотя бы чтоб голос не выдавал волнения). Еще были две мамы с маленькими детьми и серым котенышем. Дети добровольно ели рисовую кашу! А котеныш сидел сперва за пазухой, потом на коленях. И порывался лезть на стол.
Вообще много кто был, и все хорошие да позитивные.
Утренний дядька написал в книгу отзывов доброе слово, приятно.
Кроме того, меня почтили своим присутствием: Меламори и Лойсо Джулия и Мариэль; одновременно (но примостилась в другом зале) - Траш в пестром шарфике. Мама забегала пообедать. А вечером Тиль привела игроков "Маскарада" (в их числе Жем). Оне даже мужественно дожидались финала моей смены.
Засим я получила значок (который сочетается по цветам с рабочей формой) и провожала Тиль до вокзала. За разговором как-то незаметно получилось, хотя я не планировала.

На работе меня упорно не хотят отпускать. Мотивируют тем, что я хороший и ценный сотрудник. Уговаривают остаться. Согласны дать мне двухнедельный отпуск (вразрез с правилами компании). Согласны ставить меня в разные смены с Аленой Матвеевой, которая переводится в этот филиал (фрк!). Разговаривают по-доброму, смотрят в глаза, лезут в душу. С одной стороны атаку ведет Серега Митрофанов, с другой - давит психологически Марина Галеева. Плюс Олег Павлович где-то тут же - немного, но весомо.
Только Альберт молчит, ничего не говорит.
Мне приятно с одной стороны; с другой - утомляет. Я начинаю сомневаться. Стою в точке принятого решения и качаюсь, как стебель папируса под ветром.
Отвечаю: "Ладно, я подумаю до понедельника, я не могу одна принять это решение".
В этот момент я уверена, что говорю честно. Что я действительно еще подумаю. Что это не просто дежурная отмашка закрытия темы для.
Как в "Журавленке и молниях".
Потом ухожу с работы (полные карманы чаевых). Ломит лапы, отваливается хвост. И понимаю: нет, я не останусь. Зато мы расстанемся очень по-хорошему, ведь правда? Не оставив друг другу тягостных воспоминаний?
Психологическое давление может додавить меня до откровенности. Пусть. Что мне скрывать? Но заставит изменить решение - только чудо, а здесь чудес не бывает.

Странно просто, что меня хвалят.
Про Алену, например, Марина Галеева сказала: "А ее я вообще уволю скоро".
Зря бы меня хвалить не стали, наверное (во всяком случае, столько). А превозносят чуть ли не до лучшего официанта. О.П. говорит - потому что я гостям очень нравлюсь, а в первую очередь учитывается мнение гостей. Серега говорит, что он раньше вообще никогда не видел, чтобы официант так работал.
Они очень любят слово "так". Марина: "Если бы тебе не нравилась работа, ты бы так не работала".
Как?
Не понимаю.
Если я намерена уволиться, это же не повод мысленно хлопнуть дверью прямо сейчас и в последние дни делать все через жопу? Я, наверное, душу вкладываю. А как иначе? Со стороны бы себя увидеть. Может, пойму тогда. Мама говорит, что я слишком сильно улыбаюсь, можно бы и меньше.

Мысли о ощущения сумбурны.
Много всего.

финальный эпизод.Когда переодевалась из формы в человеческую одежду, здесь же сидел Альберт и курил. Был зело задумчив.
- О чем думаешь?
- О своем.
- Логично, что не о чужом, - смешок, чтоб замять неловкость.
Он спокойно отвернулся, пока я перелезала в водолазку. Потом сказал: не ставь сумку на пол, примета плохая. А когда я еще раз его поблагодарила, серьезно посмотрел и ответил:
- Это тебе спасибо.
- Мне-то не за что.
- Есть за что.
- И за что же?
- За работу.
Подразумевалось, видимо - за хорошую работу.
В этот момент я особенно отчетливо поняла, что совершенно не знаю Альберта. Не представляю, кто он, какой он. Чем живет, какими интересами и ценностями. О чем может думать, куря сигарету.
Было грустно.
Чувства и жесты были скомканны, рассеянность зашкаливала, я перетряхнула рюкзак еще на раз, попрощалась и убежала.