Надо, наверное, написать; но почти не можется.
Я не знаю толком, что это.
Можно сказать слова; они приблизятся, но все-таки будут слишком далеко.

потоком - как было выражено с первого раза, без правок.У нас Макондо и дождь. Столетний дождь. Несправедливый осенний дождь.
Вчера - первый день работы; по летнему расписанию, сиречь до четырех, но под тонкой корочкой улыбок и оживленных разговоров была бездна, куда не хотелось заглядывать.

Еще была пустота. Горечь. Боль. Зависть. Ненужность. Чувства, да. Но этого достаточно.
Неумение проявиться.
Некому и не за что говорить мне спасибо.

Чужие люди. Они же - свои. Они уходят дальше. Я тону в трясине.
Темнота. Если есть протянутые руки, я не вижу их.

И так далее.
Вплоть до апатии.
Хорошо осмыслялись ситуации.
А потом мне стало настолько плохо, что я лишилась дара речи. Не могла говорить. Не было голоса. Физически. Несколько минут. Я испугалась. Слезы катились сами. Я писала слова на листочке блокнота. Потом его сожгла - уже когда смогла говорить.
Отпустило, кажется.
Спасибо Чеширскому.

Сейчас мне кажется, что мне никогда не было ТАК.
Я вспомнила И.Бр. ("Девушки, которых мы обнимали..." и т.д.).

Кофе. К концу перестал чувствоваться вкус.
Алкоголь. Пополам.
Цветы, похожие на лилии, но не лилии - веснушчатые.
"Ангедония - диагноз отсутствия радости".
Некоторые демоны были названы по имени. Недемоны тоже. Мечты. Деяния, которые должны быть совершены. Жизнь продолжается.

Отчаянная смс-ка Неизменному Собеседнику. Ответ пришел почти сразу. Не такой. Но пришел, а это важнее.

Я могу ответить на вопросы. Честно, без серьезного умолчания. Тайн нет.
Но сама - прийти и рассказать - первая - смогу только кому-то одному. Неизменному Собеседнику. Или. Зависит от того, что надо рассказать.

... к часу ночи, когда Квэтран и Чешир проводили меня до дома, я уже напоминала настоящую Лаську.
Мы стояли втроем, под черным зонтиком, обнявшись, травили анекдоты. Было тепло. И почти по-прежнему.

Я четко осознавала, что я некрасивая, и мне было на это действительно плевать.
Совсем. Полностью.
Я помнила глаза, в которых надо отразиться.
Это просветление.

Шаг из болота.
Болото цепкое.
Мне надо отдавать. Надо получать. Надо любить. Быть любимой. Хотеть делать подарки. Знать, что кто-то хочет делать подарки мне. Мне надо чувствовать связи. Как никогда.

Вчера - и днем, и ночью - я с болезненным упоением прочитала "Виту ностру".
Отрываться было сложно. Как наркотик.
Она воздействовала.
Текст поддавался легко и быстро, без напряжения и сопротивления - с самого начала, и я не помню, чтобы еще с какой-то книгой было так.
В половине четвертого утра я дочла последний абзац. Понимания не было. Катарсиса тоже. Но от плена я избавилась.

Сегодня у меня болит сердце.
Возможно, от кофе и недосыпа.
Сегодня у меня болит сердце.
Сегодня у меня болит сердце.
Дождь.
Болит сердце.
Болит.

Я хочу быть такой, какой умею казаться.

P.S. Я очень не люблю отключать функцию комментирования. Не люблю рубить возможности, даже ничтожные. Не отключаю.
Но.
Люди.
Если вы хотите что-то сказать - прошу вас, взвесьте.
У меня сейчас странное состояние.
Легко что-то сломать. Легко уронить меня в пустоту. Легко сделать агрессивной.
Но легко и принести облегчение.
Ненужных слов, ненужных чувств - не надо.
Я не закрыла запись. Это доверие. Доверие - после пройденного пути.

... и тут я почему-то подумала, что Маугли в своих томлениях приходил к Каа.

P.P.S. Этика. Честность. Слова. Слова. Слова.
"Были у Бога простые слова".
"Сбылось у кого-то? У нас - не сбудется".
Несбыточность меня. Моя я.
Люди. Просто - молча - пожелайте мне... Нет, не то.
Люди. Вы мне нужны.