понедельник, 14 ноября 2005
Наш ответ Чемберлену. Точнее, аж самой Ольге Родионовой.
Про посвящения тактично умолчим. Я есть рыцарь мечей. Картинка в колоде Таро.
читать дальшеИБО ЛИСУ ПРЕДПОЧТЕШЬ РОЗУ.
Я не считаю слов, не считаю ран –
Не потому, что воздух несчастьем пьян,
А потому, что тебя опять зовут Антуан.
Руки в молитвенном жесте, к душе душа.
Я все вернула, все раздала до гроша.
Как лепесток, я падаю, не дыша.
Сзади не раскрывается парашют.
Гордость забыв, все равно за тобой спешу,
Что не спляшу, не успею – то запишу,
Разве только у ясеня не спрошу.
Ты не носил и не целовал кресты.
В дебрях нечеловеческой чистоты
Мы с тобой изначально были на «ты».
Только я в «вы», как в смерти, одной ногой,
Время рекой, я хватаю его рукой,
Только не удержать, ты уйдешь к другой.
Я постелю дорогу, выйду с ножом.
Может, меня и благословят меж жен,
Только пока это ты и благ, и смешон.
Ты не поймешь. Я прошу – подари цветы:
Это они покрывают гробы, кресты,
Это они молчат, заменив «прости»,
Это они мне расскажут о том, кто ты.
А остальное будет уже потом.
Воздух, распоротый, точно парча, винтом,
Будет стонать, но мы сейчас не о том.
Ляжет на пол, как черная тряпка, шаль.
Мне ничего не жаль, никого не жаль.
Время свивается в плеть, наноси удар.
Видишь ли, рыцарь Хуго, добрый катар,
Как-то посмел узнать, где схоронен Грааль.
Ты – это он, ты мне ни разу не врал.
Ты мне не скажешь НЕТ, не отвечу ДА.
Как бубенец, в колодце звенит звезда.
Все наши тайны хранятся в кусочке льда,
В точке, идущей за словом «вечность». Пусть –
Лед, как цветы, замыкает ворота уст.
Взгляд переполнен знаньем, покуда пуст.
Так и должно быть – серебряный самолет,
Пара цветков для меня и осенний лед,
На обручальном твоем - 2И это пройдет».
Складывай слово из льдинок, мой летчик Кай.
И улетай. Я падаю вниз. Улетай.
Роза дороже, чем дом и мое «прости».
Я, как фонарик, сбивала тебя с пути.
Сплюнь, Антуан, сосчитавши до десяти.
Я упаду в пустыню, а ты – лети!!
ночь 9-10 ноября 2оо5
В очередной раз встретилась с Каем. На этот раз - Кай Коваль из "Корней камня" Дяченко. Он же - Барракуда.
Удивительная закономерность: Кай везде не предатель, но отступник. Или как-то так. Что в изначальной сказке Андерсена, что у Шварца, что... Ладно, не стоит продолжать. То, что я сказал, я сказал в "Колыбельной Каю". Родионова заставила меня взглянуть на этот образ по-другому.
"Зачарованным Каем на снегу бьюсь над проклятым словом..." (с). Тот оруженосец был верен - видимо, в контраст Каю.